Цифра недели

20

% мусора всей страны захоранивается сегодня именно в Подмосковье

Вторник, 24 апреля 2018 18:15

Диспансеризация

Диспансеризация — метод профмероприятий, проводимых определенным группам лиц (гражданам), включающий в себя осмотры врачебным персоналом, проведение ряда обследований, бесед (анкетирования), целью которых является максимальный охват населения для выявления рисков наиболее значимых болезней неинфекционного генеза.

Взрослое население должно проходить диспансеризацию (на добровольной основе) на основании приказа МЗ РФ от 2015 года и осуществляется силами первичного медико-санитарного звена. Диспансеризация проводится преимущественно по территориальному принципу.

Какие цели ставятся при диспансеризации:

  • Выявление рисков развития и наличия заболеваний у граждан, приводящих к появлению инвалидизирующих осложнений и являющихся непосредственной причиной преждевременной смерти.
  • По результатам обследования — выделение групп населения (состояния здоровья), в отношении которых необходимо проводить профилактические, при необходимости, лечебные или реабилитационно-оздоровительные меры.
  • Итогом диспансеризации также является профконсультирование граждан (краткое или углублённое с индивидуальным уклоном). В некоторых случаях предусмотрено групповое консультирование или специальное обучение в рамках школы пациента.

В заключение всех этапов диспансеризации при выявлении лиц, имеющих заболевания хронического характера (или/и осложнений), они берутся на учёт соответствующими специалистами.

Диспансеризация

Порядок проведения диспансеризации взрослого населения

Диспансеризация подразумевает двухэтапный последовательный принцип. На первом этапе, имеющем скрининговый характер, выявляются симптомы и факторы риска развития хронических болезней неинфекционного генеза, присутствие признаков потребления наркотиков (психотропных) средств, злоупотребление алкоголем. Кроме исследований применяется анкетирование граждан.

По итогам данного этапа определяются показания к проведению необходимых дополнительных диагностических мер для уточнения диагноза на следующем (втором) этапе диспансеризации. Вторым этапом называют мероприятия, проводимые с целью уточнения состояния гражданина и осуществления профилактического консультирования углубленного характера.

Одним из основополагающих моментов в проведении диспансеризации является определение рисков — (суммарного относительного) для лиц от 21 до 39 лет и абсолютного (суммарного сердечно-сосудистого) риска, если возраст гражданина составляет 40-65 лет.

Для подсчета данных рисков смерти используется так называемая шкала SCORE. Данная шкала учитывает градацию по возрасту, полу (у мужчин и женщин разные риски), уровню системного АД, цифрам холестерина плазмы, присутствие фактора риска — курения.

Начало проведения исследований в рамках диспансеризации — год, когда обследуемому исполняется 21 год. В последующем диспансеризация осуществляется через три года, в течение всей последующей жизни гражданина.

После проведения всех необходимых этапов в рамках диспансеризации выделяются группы (состояния здоровья и диспансерного наблюдения), назначается необходимое лечение, по показаниям предпринимаются дополнительные диагностические шаги, в том числе выходящие за рамки объёма диспансеризации. Это проводится, если по результатам диспансеризации выявлена необходимость в получении специализированной (или даже высокотехнологичной) помощи и санкурлечения.

Краткое профконсультирование, проводимое на начальном этапе состоит из рекомендаций ЗОЖ, исключения табакокурения и уменьшения потребления алкогольсодержащих напитков, правильного питания и оптимальной физической активности.

Также с больным в случае выявления в него в процессе диспансеризации риска заболеваний неинфекционного генеза, особенно с вероятностью тяжелых осложнений, проводится беседа по правилам поведения в случае их развития (принципы доврачебной помощи, вызов скорой помощи).

При проведении диспансеризации гражданина информируют, что он может пройти добровольное, бесплатное и, в том числе, анонимное исследование на ВИЧ (с указанием адресов лабораторий).

Обязательно перед началом диспансеризации для её большей эффективности проводится инструктаж (объясняется порядок, очерёдность прохождения, её объём).

 

Первый этап диспансеризации: какие врачи, анализы и обследования? 

 

На первом этапе проводится заполнение специальной анкеты (анкетирование) — выявление имеющихся жалоб, наследственной предрасположенности, наличие вредных привычек, выясняется характер двигательной активности обследуемого. Также при диспансеризации проводятся взвешивание, определение роста, АД, внутриглазного давления, диагностики гликемии и содержания ОХ (общего холестерина), флюорографическое исследование.

Кроме этого, на первом этапе рассчитывают сердечно-сосудистые риски (относительный и абсолютный), проводится исследование работы сердца (ЭКГ). Пациентам женского пола (21-69 лет) берётся мазок и осуществляется гинекологический осмотр. Обязательно в рамках диспансеризации проводится ОАК.

Диспансеризация (на первом этапе) должна включать в себя такие обязательные исследования, как ОАМ (мочи), кала на скрытую кровь (для раннего выявления опухолевых процессов желудка и кишечника). Исследование кала должно включать в себя предварительную подготовку (соблюдение диеты).

С периодичностью раз в 6 лет в стандарт входит проведение развёрнутого и биохимического анализа (после 39 лет) крови. Это исследование при диспансеризации включает в себя определение следующих показателей — общего билирубина, креатинина, печеночных ферментов.

Также с периодичность один раз в 6 лет (после 39 лет) проводится ультразвуковое сканирование (УЗИ). У женщин данная диагностика включает исследование матки (и придатков), почек и поджелудочной железы. У обследуемых мужского пола — предстательной, поджелудочной желёз, почек. УЗИ аорты (выявление аневризмы брюшной локализации) выполняется у мужчин (69, 75 лет), отмечающих в анамнезе курение.

На первом этапе женщинам, возраст которых превышает 39 лет и до 69 лет включительно, диспансеризация включает проведения рентген-исследования молочных (маммография) желёз.

Для уточнения заболевания или состояния гражданина проводится дополнительное дообследование, не входящее в 1 этап, оно проводится на втором (заключительном) этапе диспансеризации. Этот этап также включает в себя углубленное профконсультирование (профилактическое).

 

Второй этап — что в него входит?

 

На втором этапе, при наличии показаний, определённых на предшествующем этапе диспансеризации, проводится дуплексное исследование (сканирование) брахицефальных сосудов (БЦА). Данное исследование назначается гражданам, перенесшим острый инсульт или указавшим симптомы, похожие на ОНМК, выявленные путём анкетирования. Также показанием для сканирования БЦА на данном этапе диспансеризации является наличие у человека не менее чем 3 факторов (ожирение или избыток веса, гипертензия, нарушение спектра жиров крови и холестерина).

При выявлении у анкетируемого на первом этапе диспансеризации жалоб со стороны ЖКТ, возможно указывающих на риск развития или наличие онкологического заболевания пищеварительного тракта, или при наличии неблагоприятного наследственного анамнеза, даже при отсутствии жалоб, обязательно проводится ЭФГДС (эндоскопическое исследование желудка, ДПК, пищевода).

Осмотр неврологом на втором этапе назначается, если на начальном этапе диспансеризации у больного выявлены анамнестические сведения о перенесенном ОНМК, признаки нарушения двигательной (чувствительной) активности (у больных, не находящихся на учёте у невролога). Также показанием для направления к неврологу на втором этапе может явиться когнитивный дефицит, подозрение на депрессивные отклонения и нарушение функций (двигательных и чувствительных) у граждан старше 75 лет.

Уролог или хирург осматривает мужчин от 42 до 69 лет в рамках диспансеризации на 2 этапе, а также при наличии жалоб в любом возрасте на нарушении мочеиспускания и со стороны мочеполовой системы, данных УЗИ простаты, подозрении на онкопроцесс в предстательной железе и при неблагоприятном семейном анамнезе (случаи рака мочеполовой системы у кровных родственников).

Мужчинам по показаниям и при подозрении на злокачественное новообразование простаты (данные жалоб, анкетирования, осмотра, ультразвукового сканирования) в рамках 2 этапа диспансеризации назначается анализ на ПСА.

Врач-хирург (колопроктолог) осматривает граждан, направленных на 2 этап диспансеризации в случае обнаружения у пациента положительного теста при исследовании кала на скрытую кровь либо, если по данным анкетирования у лиц старше 45 лет была выявленная неблагоприятная наследственность по раку толстой или других кишок или семейным случаям полипоза кишечника. По направлению хирурга (колопроктолога) при необходимости, при подозрении на рак колоректальной области, в рамках 2 этапа диспансеризации пациент может быть направлен на колоноскопическое исследование кишечника или ректороманоскопию.

2 этап диспансеризации лиц, у которых выявлены повышенные значения общего холестерина крови, включает в себя исследование у гражданина липидного спектра, который включает в себя определение фракций холестерина (ЛПВП, ЛПНП), триглицеридов.

Также на втором этапе по назначению терапевта, курении пациента, подозрении на заболевание бронхолёгочной системы хронического характера в рамках диспансеризации больной должен быть направлен на спирометрическое исследование.

Женщинам, у которых на первоначальном этапе выявились изменения по итогам УЗИ, маммографического исследования или данным цитологической диагностики (мазок), даётся направление на консультацию гинеколога для последующего дообследования и назначения лечения.

При выявлении повышенной гликемии (сахара крови) для исключения или подтверждения диагноза «сахарный диабет» 2 этап диспансеризации включает специфическое исследование уровня гликированного гемоглобина.

На втором этапе по назначению терапевта диспансеризация может включать осмотр лор-врачом (для лиц старше 75 лет по показаниям и в соответствии с данными, полученными при анкетировании).

Если на первоначальном этапе диспансеризации у граждан, имеющих возраст старше 39 лет, выявилось повышение внутриглазного давления или есть жалобы на снижение зрения, пациенты направляются на консультацию офтальмолога.

В конце заключительного этапа в центрах здоровья, в поликлиниках, ФАП, здравпунктах диспансеризация продолжается проведением углубленного профконсультирования в индивидуальном или групповом порядке в школах пациентов. Данные мероприятия проводятся гражданам, у которых были выявлены те или иные факторы риска или установлены заболевания.

В конце 2 этапа врач-терапевт осматривает пациента и подводит итоги исследования, которое включает в себя уточнение диагнозов (диагноза), ту или иную группу диспансерного наблюдения. В конце диспансеризации при необходимости пациент может быть направлен на другие исследования (диагностические вмешательства), которые необходимы для уточнения диагноза, но не входят в объём диспансеризации. Гражданин может быть направлен на исследование, по результатам которого определяются показания для специализированного (высокотехнологичного) оказания помощи.

По результатам анкетирования, проведения исследований первоначального и второго этапа заполняются документация и карта учета диспансеризации.

 

Источник:http://www.mosmedic.com/

Опубликовано в Общество
Фото Илья Питалев / РИА Новости

После выборов президента России в стране с большой долей вероятности обновится состав правительства. Под обновление, в первую очередь, попадут те министры, чья сфера деятельности вызывает наибольшее недовольство у населения. Одной из самых проблемных является сфера здравоохранения, которая за время проводимой Минздравом оптимизации заметно деградировала.

Министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова занимает свой пост уже почти шесть лет, и за этот срок возглавляемое ею министерство стало объектом массовой критики, основная причина которой кроется в проводимой ведомством реформе медицинской системы под названием «оптимизация». По версии российского Минздрава, оптимизация заключается в том, чтобы сократить как можно больше медицинских учреждений в стране, оставив их без финансирования, а население — без квалифицированной медпомощи. Издание «Наша версия» собрало все негативные отзывы о ведомстве Вероники Скворцовой.

Результаты недавнего опроса ВЦИОМ показали, что почти две трети граждан оценивают качество бесплатных медицинских услуг, предоставляемых в государственных больницах и поликлиниках, как низкое. Например, на прямой линии с президентом Владимиром Путиным летом 2017 года девушка из города Апатиты рассказала главе государства, что местные врачи не могли поставить ей диагноз и поразивший ее рак перешел в четвертую стадию.

«К сожалению, этот случай довольно типичен для России. Подобные истории происходят буквально на каждом шагу. Врачи говорят, что виной всему реформа здравоохранения, затеянная Минздравом. Пресловутая оптимизация привела к сокращению числа больниц, поликлиник, профильных специалистов. Особенно остро проблема стоит в небольших городах», — пишет «Наша версия».

Эксперты отмечают, что придуманная реформа оказалась непродуманной — без анализа и дальнейших прогнозов. В результате число лечебных заведений за последние годы уменьшилось с 10,7 тысячи до 5,4 тысячи. А вот зарплаты врачей, несмотря на выросшие нагрузки, по-прежнему оставляют желать лучшего — гладко все только на бумаге, где средние доходы медиков за счет главврачей с их стотысячными зарплатами поднимают до приемлемого среднего уровня.

 

«В ходе оптимизации были сокращены почти 90 тысяч медицинских работников. При этом нам постоянно говорят о дефиците кадров в этой отрасли. Квалифицированные врачи переходят в частный сектор. В целом за время оптимизации, по наблюдениям экспертов ОНФ, люди стали платить за платные услуги в здравоохранении на 13% больше. Траты на лекарства выросли на 25%. Даже в государственных медучреждениях расширяется перечень платных услуг», — пишет «Наша версия».

И это при том что реализация госпрограммы по развитию здравоохранения до 2020 года обходится бюджету более чем в 33 трлн рублей. Вопрос: куда уходят деньги? Возможно, что на рекламу и пиар лично Вероники Скворцовой. Вот только поможет ли ей это?

 

Источник:https://pasmi.ru/

Опубликовано в Новости
Вторник, 08 августа 2017 20:52

Полисом не вышли

Несовершенство системы финансирования здравоохранения вынуждает субъекты РФ экономить деньги ОМС за счет здоровья пациентов

 
 
 
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Евгения Смолянская
 

Крупнейшие медицинские центры Москвы и Санкт-Петербурга принимают на лечение пациентов со всей России. Для тех, кому не могут помочь в областных больницах, они часто становятся единственной надеждой. Однако нередко пациенты, которых без проблем готовы проконсультировать и госпитализировать в обеих столицах, сталкиваются с неожиданным противодействием врачей и чиновников у себя в регионе. Им под разными предлогами отказываются давать направление. Причина в том, что вместе с пациентом из региона уйдут деньги. Проблема касается и детей, в том числе тех, для кого лечение в федеральной клинике жизненно необходимо.

Сейчас в больнице им. Алмазова Санкт-Петербурга проходит лечение новорожденная Ксения. Когда она еще была в утробе матери, врач райцентра Хабаровского края вынес приговор: порок развития, родится тяжелый инвалид, проживет лишь несколько часов. Единственное, что предложили 33-летней Анне, — прервать беременность.

— Местные врачи убеждали меня, что случай неоперабелен. А потом мне удалось выяснить, что в центральных клиниках лечат детей с таким диагнозом, — рассказала Анна «Известиям».

Однако ей пришлось буквально выбивать направление: сначала женщину отправили к главврачу, оттуда — в краевой центр. В региональном минздраве просто отказались оформлять необходимые бумаги.

Решить проблему ей удалось только после обращения в Росздравнадзор и головной офис Фонда обязательного медицинского страхования. Ксения появилась на свет в Петербурге 15 июня, и ее сразу прооперировали. По словам Анны, прогнозы медиков благоприятные, и у девочки есть все шансы вырасти здоровым человеком.

С такой же реакцией региональных чиновников столкнулась несколько лет назад Оксана из Самары. Ее сын лежал по квоте на высокотехнологичную медицинскую помощь в столичной больнице им. Сперанского. При выписке им сказали, что нужно приехать через год по направлению от районной поликлиники, то есть по системе ОМС. Но на то, чтоб получить это направление, ушло около месяца.

— Мы пришли к участковому терапевту. Она взяла наши документы и пошла к заведующей, — рассказала Оксана. — Та сказала, что направление нам не даст, потому что они не уполномочены, и послала нас в областную больницу. Там заявили, что не могут дать направление, потому что областная больница — не участковая. Только когда я попала на прием в минздрав, оттуда позвонили в поликлинику. Заведующая извинилась и призналась, что не знала о том, что направление выписывают они.

Родители больного ребенка обычно используют все возможности, чтобы вылечить его. У сирот ситуация гораздо сложнее. Их опекуном по закону является главврач дома ребенка. И зачастую для него важнее мнение регионального минздрава, чем специалистов из московских научных центров.

Четырехлетней Соне из дома ребенка в Тверской области необходимо комплексное урологическое обследование. В регионе его сделать просто негде. Даже в Москве есть только одно место, где проводятся такие обследования — больница им. Сперанского. Когда врачи этой клиники, приехавшие в дом ребенка, осмотрели Соню, ей сразу дали направление в Москву. Однако директор дома ребенка отказался отпустить девочку, не объясняя причины. И заставить его московские медики не могут.

Директор благотворительного фонда «Дорога Жизни» Анна Кобяшова рассказала, как руководитель одного из домов ребенка Тверской области признался ей в частном разговоре, что в областном департаменте здравоохранения ему прямо сказали: если ребенок уедет лечиться в Москву, «расходы» возместят из его зарплаты.

— В некоторых регионах управления здравоохранения вообще не позволяют столичным специалистам осматривать детей и оказывать им помощь, — сказала Анна Кобяшова. — Директора домов ребенка боятся принимать помощь и доводить до сведения местных чиновников от здравоохранения, что ребенка нужно отправить в Москву на лечение. В Челябинской области московские специалисты выявили в доме ребенка камни в почках у нескольких грудных детей. В ходе диспансеризации, которую проводили местные медики незадолго до этого, никаких проблем у этих малышей не было обнаружено. Но на предложение вылечить детей в Москве нам ответили: «Спасибо, мы уберем эти камни сами».

Сейчас сотрудники фонда пытаются получить хоть какую-то информацию о четырехлетней девочке с гидроцефалией, которая живет в доме ребенка Волгограда. В ближайшее время ребенка планируют перевести в детский дом-интернат для инвалидов (ДДИ). Директору дома ребенка предложили помощь столичных нейрохирургов — отправить девочку на обследование в Москву, сделать при необходимости шунтирование. Руководитель учреждения в ответ заявил, что у его подопечных всё хорошо и ни в какой помощи извне они не нуждаются. Отказ отправлять ребенка в столицу директор мотивировал тем, что «пропадет путевка в ДДИ».

Директор Фонда независимого мониторинга медуслуг «Здоровье», член Центрального штаба ОНФ Эдуард Гаврилов заявил «Известиям», что в случае отказа давать направление в столицу надо жаловаться в Росздравнадзор.

— Нам не раз приходилось слышать о том, что в некоторых регионах существует негласное ограничение на выдачу направлений пациентам на лечение в федеральные учреждения, — сказал он «Известиям». — Очевидно, что решение этой проблемы находится в компетенции федерального и региональных минздравов.

В пресс-службе Минздрава РФ от ответа на вопрос, как ведомство контролирует эту ситуацию, воздержались. Однако тоже порекомендовали обращаться с конкретными жалобами в Росздравнадзор.

— Выбор медицинской организации для проведения лечения осуществляется на основании медицинских показаний пациента с учетом его личного мнения, — заявили в Минздраве. —  В случае, когда нарушается право пациента на выбор медицинской организации, гражданин может подать жалобу в территориальные органы Росздравнадзора.

Руководитель Научно-исследовательского финансового института (НИФИ) Минфина РФ Владимир Назаров отметил, что при нынешней системе финансирования медицинских учреждений местные медики, даже если чего-то сделать не могут, тем не менее пытаются сделать вид, что могут. В этом случае они получают деньги из территориального фонда ОМС.

— Если пациентов отправляют в Москву, то оплачивать их лечение столичным клиникам приходится по московским тарифам. А для регионов это абсолютно неподъемно. Лечить не сверхсложные заболевания вполне можно в региональных центрах, далеко не всех надо тащить в столицу. Но регионы могут перегибать палку, причем достаточно сильно, и препятствовать отправке в столицу тех, кому это необходимо, — сказал он.

По мнению Владимира Назарова, эта проблема имеет не региональный, а системный характер. Нужно менять схему финансирования медицинских учреждений. Регионы объективно не заинтересованы в направлении больных на лечение в федеральные центры, поскольку в этом случае деньги регионального ФОМС идут на финансирование столичных клиник, а не местных медицинских учреждений. 

— Сейчас в здравоохранении ситуация с финансами крайне напряженная: после повышения зарплат врачам в соответствии с майскими указами у регионов остается очень мало денег на медикаменты и собственно оказание помощи, — пояснил Владимир Назаров. — И если эти деньги потратить не на закупку лекарств, а на лечение одного ребенка в Москве, может получиться, что десять или двадцать других детей в этом регионе не получат помощи. Это очень сложная проблема. У нас остается неравенство в доступе к медицинской помощи, которое зависит еще и от финансовых возможностей того или иного региона.

Способом исправления этой ситуации должна была стать оплата лечения пациентов федеральным медицинским учреждениям не за счет средств ОМС, а напрямую — по квотам на высокотехнологичную медицинскую помощь (ВМП). Однако лечение заболеваний многих пациентов, помочь которым могут только в Москве и Петербурге, под определение ВМП не подпадает, а нередко на них просто не хватает квот.

По словам экспертов, простого выхода из сложившейся ситуации не существует, и любая альтернатива потребует и серьезных денежных вливаний, и непростых политических решений — по крайней мере на первом этапе.

 

Источник:https://iz.ru/

Опубликовано в Новости

Главный онколог РФ ставит диагноз отечественной онкологии

ХХ Российский онкологический конгресс, который прошел в Москве в конце ноября 2016 года, констатировал: каждые 5 лет объем знаний об онкологических болезнях и технологиях их лечения удваивается, что напрямую связано с небывалыми денежными вливаниями в борьбу с раком в мире. Как бы то ни было, на перспективы этой борьбы медицина сегодня смотрит явно оптимистичнее: препараты и технологии, позволяющие продлевать жизнь в случаях, которые еще вчера считались безнадежными, уже реальность.

Увы, Россия пока в стороне от этих прорывов. Что нужно для исправления ситуации? На одну из самых больных для отечественной медицины тем интервью "Огоньку" дал главный внештатный онколог МЗ РФ, директор Российского онкологического научного центра им. Блохина академик Михаил Давыдов.

 

— Михаил Иванович, по статистике, смертность от онкологических заболеваний в России растет и скоро превысит смертность от сердечно-сосудистых заболеваний. С чем вы это связываете?

— С отсутствием понимания, что такое онкология. К ней относятся как к одной из областей медицины, таких как кардиология или пульмонология. Но это в корне не так. Онкология — гигантская многопрофильная дисциплина, которая имеет особый алгоритм организации, мониторинга и проведения скрининга — активного поиска доклинических форм рака.

— Системный подход — это специальная государственная программа?

— Знаете, когда сегодня на уровне Всемирной организации здравоохранения собираются представители минздравов разных стран, то они в основном обсуждают проблемы реализации национальных противораковых программ в этих государствах. Россия в таких обсуждениях активно участвует, и это притом что у нее самой такой программы нет.

— Что же включают в себя такие программы?

— Это как раз комплексный подход, который определяет, чего государство хочет и как этого достичь. В рамках программы должно осуществляться материально-техническое обеспечение, прорабатываться диагностика и лечение. Реализация программы должна обеспечивать эффективную кадровую политику, подготовку специалистов, создание системы профилактической медицины, внедрение в практику молекулярно-генетических исследований, создание работающих во всех цивилизованных странах регистров пациентов, куда заносятся все случаи рака и оценивается эффективность лечения. Такая программа требует солидного финансирования, без которого ничего из перечисленного существовать не может. Я думаю, что именно по этой причине она у нас до сих пор и не принята.

— А у нас вообще существовали подобные программы когда-либо?

— Нет, никогда. В советские времена была другая модель управления: при Министерстве здравоохранения работал департамент онкологической помощи, который оценивал ситуацию во всех республиках на территории Советского Союза. Существовала жесткая вертикаль управления и отбора кадров. Сегодня происходит обратный процесс: центры управления смещаются в регионы и поэтому каждый регион решает задачи по-своему и финансирует их выполнение сам. Представьте, что будет, если мы повесим ответственность за боеспособность воинских частей на регионы. Министерство здравоохранения, которое, по сути, тоже решает вопросы безопасности страны, должно быть устроено так же, как Министерство обороны. Представьте, что сегодня кадры в онкологической службе определяет губернатор. Во многих областях руководители областных учреждений не онкологи, а терапевты, фтизиатры, патологоанатомы... Они назначаются по принципу доверия. В итоге основной бич нашей системы — тотальный непрофессионализм в управлении. А как следствие — потрясающе разный уровень здравоохранения в каждой губернии!

— Какие, на ваш взгляд, регионы более или менее успешны в вашей области медицины?

— Например, довольно успешен Краснодарский край, который выделяет достаточно средств и ведет толковую кадровую политику. Неплохая ситуация в Чувашии, Екатеринбурге, Иркутске. А есть совершенно запущенные регионы, скажем, Якутия. Есть ряд других неблагополучных регионов. То есть сегодня здравоохранение в стране кардинально отличается по регионам. По сути, это привело к тому, что люди теперь делятся на категории первого, второго, третьего и прочего сорта — в зависимости от того, где они живут. Качество медицинской помощи, доступность, стоимость — все разное.

— Насколько велик разброс в финансовом отношении? Есть данные о том, сколько тратят денег на пациента в разных регионах?

— Это сложно понять, потому что сегодня финансирование отрасли переносится в рамки ОМС: получается, что частные компании финансируют государственные учреждения. Это извращенная ситуация: по сути, никто не может понять, что это такое. К тому же, в каждом регионе существует свой тариф, по которому фонд ОМС оплачивает работу клиники через страховые компании. На самом деле реально страховые компании никого не страхуют, они просто оплачивают некоторую стоимость медицинских услуг. То есть, получают деньги, вообще ни за что не отвечая, а только штрафуя больницы за малейшую неточность в оформлении истории болезни.

— А сколько в принципе сегодня заложено средств на одного онкобольного в системе ОМС?

— Это тоже по-разному, но в целом недостаточно. Иногда на больного приходит 100 тысяч рублей, а мы тратим 1,5 млн. Понимаете, мы сами придумываем, откуда эти средства извлечь, это становится нашей головной болью. Ведь мы не можем финансировать лечение больного из разных источников, это нарушение. Но мы понимаем: иначе у человека будет рецидив, осложнения. В целом проблема медицины формулируется так: все борются не за больного, а за деньги.

— В чем конкретно это выражается?

— Сегодня лечить онкологических больных у нас имеет право любая многопрофильная клиника. В регионах это обыкновенные больницы, которые берутся за онкологических больных, потому что за них платят (по ОМС.— "О") хорошие деньги. Если бы денег не платили, они бы их не лечили. А потом мы в федеральном центре по кругу оперируем рецидивы. Здесь ничего не меняется и кардинально меняться не будет, потому что нет попыток навести в этом вопросе порядок.

— А что здесь можно сделать с точки зрения законодательства?

— Нужно запретить лечить онкологических больных в тех учреждениях, которые не могут этого делать. То есть там, где нет возможности провести больным комплексное и комбинированное лечение.

— Поток рецидивов связан с реформированием здравоохранения или он возник еще раньше?

— Он напрямую связан с реформой, вернее, с тем моментом, когда стал реализовываться лозунг "деньги идут за больным". С тех пор стали бороться за деньги, а не за больного.

— Но на бумаге все выглядит логично, ведь именно такие схемы существуют во многих западных странах.

— Не надо путать разные системы здравоохранения. У нас в стране существует государственная модель — самая прогрессивная, кстати, в мире. Скандинавские страны уже давно отстаивают именно эту позицию. А при государственной модели здравоохранения не может быть страховой медицины — это нонсенс!

— Если говорить о недостатке финансирования отрасли в общем, можно прикинуть примерно, сколько не хватает?

— Я могу сказать по нашему центру: не хватает порядка 2/3 финансирования. Скажем, в области лекарственного обеспечения мы, наверное, уступаем городским больницам Москвы, потому что они лучше финансируются и у них более ритмично выстроены планы закупок лекарств. А у нас колоссальный дефицит современных противоопухолевых препаратов, которые мы никак не можем получить в полном объеме. А ведь федеральный центр должен отрабатывать новые технологии, вводить эти самые новые препараты в практику лечения и т.д. Как это все можно совмещать — не понятно.

— Как вы оцениваете обеспеченность россиян новейшими препаратами?

— По некоторым видам современных лекарств эта цифра не превосходит 2-5 процентов. Речь идет о так называемых таргетных препаратах. Это самое передовое лечение, при котором очень точно поражаются клетки опухоли и практически не страдают окружающие ткани и органы.

— Насколько реальны разговоры об импортозамещении в онкологических препаратах?

— В онкологии это нереально. Вернее так: вполне реально с точки зрения реализации лозунга, но никак не реально с точки зрения качества. Потому что отечественная фармацевтическая промышленность только набирает обороты, и пока она построена не по принципу решения государственных задач, а по принципу коммерческого проекта.

— Что это значит?

— Коммерческое предприятие в первую очередь должно получить прибыль. Поэтому оно покупает за рубежом дешевое сырье с обязательствами дополнительной очистки, про которые, конечно, тут же забывает, так как нужно минимизировать затраты на весь цикл производства препарата. В итоге получают как будто ту же самую молекулу, но качество ее уступает, возникает масса токсических эффектов.

— На следующий год расходы из федерального бюджета на здравоохранение уменьшатся до 377,3 млрд рублей...

— Да, нас ждут трудные времена. Мы не можем получить деньги на дооборудование детского института. Корпуса построены, а работу института запустить не можем.

— Насколько отличается статистика по онкологической заболеваемости у нас и на Западе?

— В развитых странах заболеваемость онкологией выше. В частности, в США она в 2 раза выше, чем в России. А смертность при этом ровно в 2 раза ниже.

- Как это?

— Там большее количество случаев выявляют на ранних стадиях, рано начинают адекватную терапию, лечат современными препаратами, которые подаются именно в том объеме, в котором нужно.

— В США и Японии большой прогресс в снижении смертности произошел после введения скрининговых программ, когда определенные группы населения поголовно проверяли на онкологию. Есть у нас что-то подобное?

— Есть отдельные примеры республиканских скрининговых программ. Был хороший проект в Татарстане по раку молочной железы — там выявили большое количество ранних форм, что очень важно, так как именно они хорошо поддаются лечению. Но это разовая акция. В других регионах нет и этого. Хотя должны быть утвержденные государственные программы скрининга.

— Как это должно выглядеть по сути? В рамках диспансеризации?

— В том-то и дело, что нет. Диспансеризация занимается общей патологией — это ловля рыбы в крупную сетку, а программа скрининга — ловля в мелкую. А нам нужна именно "мелкая рыба" — доклинические формы онкологии, которые полностью излечиваются.

— Как это можно организовать в рамках модели страховой медицины?

— Никак, программы скрининга финансируются государством. Оно заинтересовано в том, чтобы население было здоровым. На Западе человек получает определенный сертификат, и он обязан пройти эти исследования. Если он не выполнил это требование, то страховая компания не будет платить ему денег за лечение. Американцы именно так почти в 2 раза уменьшили заболеваемость раком желудка — они выявляли предраковые заболевания и лечили их.

— Врачи-онкологи все чаще призывают перестать декларировать, что в РФ лечат пациентов по евростандартам. Не лучше ли честно признать — уровень лечения в России сильно отстает. Может, хоть так удастся привлечь к проблеме внимание?

— Это будет воплем в пустыне. Стандарты приняты Минздравом, но они не выполняются. В регионах нет средств, нет кадров и т.д. Россия в этом смысле очень сложная страна для наведения порядка.

— По вашим прогнозам, что нас ожидает в следующие 10 лет? Будет ли расти уровень смертности от онкологии?

— Не думаю, что будет рост, но и большого понижения тоже не будет, потому что реально сегодня мало что делается для того, чтобы снизить онкологическую заболеваемость и смертность. Так что в целом общая картина еще долго меняться не будет.

Беседовала Елена Кудрявцева

Источник: Журнал "Огонёк"
 
 
 
 
 
 
 
Опубликовано в Общество

 

Профильный Комитет Мособлдумы: В Подмосковье на I квартал 2017 года для обеспечения льготников закуплены лекарства на сумму 3,5 млрд. рублей

Комитет Мособлдумы по вопросам охраны здоровья, труда и социальной политики 14 декабря провёл расширенное заседание, в рамках которого обсуждалась реализация госпрограммы «Здравоохранение Подмосковья».

В 2016 году было запланировано провести капитальный ремонт порядка 300 объектов здравоохранения. По 45 объектам возникли проблемы с проектно-сметной документацией. Таким образом, работы по данным строениям переносятся на 2017 год. До мая 2017 года будет закончен ремонт всех незавершённых объектов.

Капитальные ремонты будут продолжены и в 2017 году. В программу дополнительно введено порядка 52 объектов, в основном это поликлиники.

В рамках реализации льготного лекарственного обеспечения план закупок выполнен на 100%, на сегодняшний день сделан товарный запас на I квартал 2017 года в размере 3,5 млрд. рублей. Также уже начались конкурсы по закупкам на 2017 год. По основным препаратам уже размещена конкурсная документация на сумму 1 млрд. рублей.

В 2017 году будет также вестись работа по совершенствованию системы скорой медпомощи. В настоящее время реализуется система управления: ранее в области было порядка 70 подстанций, они были централизованы до 14. Таким образом, решилась проблема границ муниципалитетов и приезжать будет та машина, которая находится ближе. 

 
 
Опубликовано в Новости

Если, конечно, осталось что сливать

Люди жалуются, что им непонятно, почему закрываются или объединяются социальные объекты — школы, больницы, центры культуры, — констатировал в Послании Федеральному собранию 3 декабря Владимир Путин. — В этой связи предлагаю правительству до 1 марта 2016 года подготовить методику оптимального размещения объектов социальной сферы в регионах. Не дело ездить к врачам за 100 километров!

Безудержная «оптимизация» сфер здравоохранения и образования последних двух-трех лет, а называя вещи своими именами, насильственное сокращение количества учреждений социалки, поистине стала злым гением нашего населения. И что нанесло интересам людей наибольший урон — массовое слияние учебных или лечебных заведений, — вопрос праздный: так или иначе учатся и лечатся все.

Взять хотя бы систему образования. Если до начала оптимизации в России было более 60 тыс. школ, то сейчас осталось всего чуть более 40 тыс. Другими словами, количество средних учебных заведений по стране в целом сократилось на треть, а кое-где и того больше. В Москве, например, из каждых 3 школ фактически уцелела лишь одна, а место альма-матер заняли гигантские, с многотысячным «контингентом» образовательные холдинги, где никто никого не знает и знать не хочет.

А каково ездить «к своему врачу» на другой конец Москвы? Да ладно еще Москвы — здесь хотя бы есть метро и автобусы. А что делать на периферии, где «свои 20 копеек» в комфортность житья-бытья нашего человека вложили и транспортники, аккурат к началу «оптимизации» медсферы приурочившие отмену рейсовых автобусов и электричек? Неудивительно, что введение «оптимизации» социалки в мало-мальски вменяемое русло глава государства обозначил в одном ряду с задачами защиты от терроризма и поиском инвестиций в экономику.

Правда, радость по поводу президентской инициативы омрачает мысль: она запоздала, ибо все, что можно, у нас уже слито. Но главное даже не в этом, поделился с «МК» первый зампред комитета Госдумы по образованию Олег Смолин:

— За постсоветский период у нас было ликвидировано около 25 тыс. школ, причем в лихие 90-е годы — лишь 1 тыс., а все остальные в более благополучные 2000-е и 2010-е. Значит, проблема не в нехватке денег, а в механизме финансирования образования — нормативно-подушевом принципе, несущем маленьким школам неминуемую смерть. То же происходит и в медицине, только еще активнее: из имевшихся у нас 10 тыс. больниц сейчас осталось лишь чуть более 6 тыс.

Все это, по словам депутата, происходит не только из-за нормативного финансирования, но также и из-за бюджетных долгов регионов, достигших, по данным Общественной палаты, 2,1 трлн руб., а по информации думского комитета по бюджету — 3 трлн:

— Эти долги резко возросли после «майских указов» президента — хороших, но не подкрепленных средствами из федерального бюджета. А в своем нынешнем Послании президент вдобавок призвал не допускать дефицита бюджета выше 3%, даже если доходы не будут собраны в полном объеме. Это заявка на сокращение финансирования социальной сферы, хотя уже сейчас предполагается, что потери образования составят 53 млрд руб., а здравоохранения — 101 млрд. Так что совершенно не ясно, во что выльется призыв ограничить оптимизацию: в реальное ограничение или в ее продолжение.

Марина Лемуткина Опубликован в газете "Московский комсомолец" №26980 от 4 декабря 2015

Опубликовано в Новости

Органы прокуратуры Московской области совместно с региональными управлениями Роспотребнадзора, Россельхознадзора, Федеральной антимонопольной службы провели проверки исполнения законодательства, регулирующего оборот продовольственных товаров, медицинских изделий лекарственных средств и ценообразование на них.

В ходе проверочных мероприятий нарушения закона выявлены в деятельности органов исполнительной власти, местного самоуправления Московской области, участников продовольственного и фармацевтического рынка.

Основными нарушениями в сфере оборота продовольственных товаров являются несоблюдение условий хранения и реализации товаров, в том числе технических регламентов качества и безопасности, продажа пищевой продукции с истекшим сроком годности.

Всего за истекший период 2015 года в указанной сфере было выявлено более 420 нарушений. С целью их устранения внесено 88 представлений, по результатам рассмотрения которых к дисциплинарной ответственности привлечены 59 виновных должностных лиц. По постановлениям прокуроров к административной ответственности привлечены 158 лиц. Во избежание резкого повышения цен на основные продукты питания руководителям торговых объектов объявлено 155 предостережений.

В сфере надзора за исполнением законодательства, регулирующего оборот медицинских изделий, лекарственных средств и ценообразование на них, выявлено свыше 500 нарушений. Для их устранения внесено более 140 представлений. По результатам их рассмотрения 81 виновное должностное лицо привлечено к дисциплинарной ответственности, объявлено 30 предостережений. По постановлениям прокуроров 56 лиц привлечено к административной ответственности. В суд направлено 9 исковых заявлений в интересах граждан о взыскании денежных средств, затраченных на приобретение жизненно важных лекарственных средств.

Так, зачастую фармацевтические организации и учреждения здравоохранения осуществляют хранение лекарственных препаратов, не соблюдая температурный режим. Выявлены факты нарушения порядка и правил установления торговых надбавок и наценок на лекарственные средства, необоснованного отказа гражданам в выписке рецептов в связи с отсутствием лекарств в аптечной сети. Не во всех подмосковных аптеках представлен минимальный ассортимент лекарственных средств, необходимых для оказания медицинской помощи.

При проверке исполнения законодательства о закупках, проведенной прокуратурой Московской области в региональном министерстве здравоохранения, выявлены факты определения характеристик предмета закупки, ограничивающих число участников размещения заказа, надлежащего оформления аукционной документации, опубликования информации о закупках, контроля за своевременным исполнением обязательств поставщиками.

В связи с этим прокуратура внесла министру здравоохранения Московской области представление с требованием устранить нарушения закона.

Рассмотрение представления находится в прокуратуре Московской области на контроле.

 

Опубликовано в Новости
« Май 2018 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31