Цифра недели

20

% мусора всей страны захоранивается сегодня именно в Подмосковье

Материалы отфильтрованы по дате: Понедельник, 02 апреля 2018
Понедельник, 02 апреля 2018 20:45

Карьера с пеленок

Дети "профессиональных родителей" переполнены знаниями, но плохо разбираются в простых жизненных вопросах

Фото: Юрий Мартьянов / Коммерсантъ   |  

  

Елена Кудрявцева — о новомодных инструментах воспитания 

 

Российские родители хотят вырастить из своих детей успешных, профессиональных и здоровых карьеристов

 

Ментальная карта развития ребенка напоминает схему-паутину московского метрополитена: тонкие линии разбегаются от центра, где написано: "Катя, 5 лет". На листе А4 расписано то, что Кате нужно освоить и сделать в ближайшее время: пойти на курсы мнемотехники (методика быстрого запоминания), развивать навыки общения и так далее — всего порядка трех десятков пунктов-остановок. Иногда такая схема расписывает жизнь ребенка на несколько лет. Тогда она дополняется отдельными раскладками по годам, а иногда и по месяцам — все для того, чтобы приближаться к цели поступательно, день за днем.

— Ментальные карты — это метод структурирования информации в виде особой системы изображений,— рассказывает "Огоньку" автор одной такой карты, соведущая тренинга "Дар времени" Анна Луначарская.— Они показывают главные идеи, второстепенные и ассоциативные связи между ними. Сейчас подобные инструменты стали использоваться родителями для воспитания детей, это отличный способ удержать в голове все, что ты хочешь дать своему ребенку.

Метальные карты — действительно лишь один инструмент из целой россыпи приемов и методов современного воспитания. Их можно составить, конечно, и самим, но лучше во время тренинга (который стоит около 5 тысяч рублей) с профессионалом. Детский интеллектуальный бизнес растет даже в кризис. Тренинги и лекции для успешных родителей, курсы развития интеллекта для детей, ментальная математика, билингвальные (то есть двуязычные) детские сады, скорочтение, города профессий для детей, нейропсихология и профориентация для новорожденных — всего не перечислишь. Чтобы освоить все доступные сегодня возможности, не хватит жизни ни одного ребенка.

Правда, при ближайшем рассмотрении оказывается, что все-таки есть один ресурс, который по-прежнему недоступен подавляющей массе современных детей. Этот ресурс — их собственные родители.

Сказка о нехватке времени


Семейные ценности россиян совпадают с установкой государства: учись, покоряй мир, строй карьеру

Семейные ценности россиян совпадают с установкой государства: учись, покоряй мир, строй карьеру

Фото: Александр Петросян, Коммерсантъ

Тридцать минут в день в среднем проводят российские отцы со своими детьми. А матери — примерно два с половиной часа. Эти скупые цифры, представленные Росстатом в исследовании "Бюджет времени россиян", вносят свою долю скепсиса в размышление о современных трендах воспитания. Потому что большую часть времени среднестатистического ребенка воспитывает смартфон, школа, няня, репетиторы, тренеры в спортивных секциях и ведущие кружков. Новая тенденция — бабушки сегодня практически не участвуют в воспитании детей. Во-первых, они работают, во-вторых, нынешним родителям проще нанять няню и объяснить, что от нее требуется, чем договариваться с бабушкой, у которой свои взгляды на воспитание.

— Современное воспитание на самом деле очень специфично и многогранно, поэтому всегда сложно говорить о каком-то едином тренде,— говорит Оксана Кучмаева, профессор НИУ ВШЭ, специалист по статистическим исследованиям семьи.— Для этого все родители должны придерживаться схожего набора жизненных установок, а мы ничего подобного не наблюдаем.

Последний единый тренд в воспитании (да и то с большой натяжкой) в России существовал до революции, когда подавляющая часть населения была православной и выстраивала отношения в семье на патриархальных началах.

— Стратегии воспитания не возникают из личных предпочтений родителей, они всегда результат отношений семьи, государства и общества в целом,— рассказывает профессор Кучмаева.— Например, современное общество предъявляет очень высокие требования к личности как таковой, требуя достигать профессионализма во всем. Посмотрите: мы хотим, чтобы мужчина был одновременно и добытчиком, и нежным любящим мужем, и заботливым отцом, и отменным любовником. Поэтому и родительство сегодня в ходу профессиональное — ты обязан выложиться по полной, чтобы сделать ребенка успешным. В понимании сегодняшних родителей это означает — счастливым. Невозможность все это исполнить создает постоянный комплекс вины: проводя опросы, мы часто слышим, как родители сетуют на то, что у них не получается проводить много времени с детьми.

Но и это тоже уловка. Когда специалисты ВШЭ вместе с ВЦИОМом провели опрос среди мужчин, которые лишились работы или получили возможность работать по гибкому графику, оказалось, что они проводят с детьми все те же 30 минут. То есть родители хотят участвовать в жизни детей, но так, чтобы самим при этом не сильно включаться.

И стар, и млад

Справка

Сейчас в России живут представители шести поколений


Поколение GI 1900-1923

Молчаливое поколение 1924-1943

Беби-бумеры 1944-1963

Поколение Х 1964-1984

Поколение Y, или Миллениум 1985-2003

Поколение Z 2004-

Лабиринт Минотавра


Вообще, социологи отмечают, что говорить с нашим человеком о воспитании — задача не из легких. Во-первых, родители, особенно в глубинке, не очень рефлексируют на эту тему и не готовы формулировать свои цели воспитания. Во-вторых, в общении с социологами россияне склонны приукрашивать действительность, опасаясь, как бы им собственная откровенность не вышла боком. Так что многообразный и запутанный внутренний мир россиян в опросах отразить довольно трудно. Так, например, когда социологи спрашивают о главной ценности соотечественников, на первое место неизменно попадает семья и дети, а вот карьера, согласно июньскому исследованию ВЦИОМа, оказалась в рейтинге значимости россиян на последнем месте. При этом реально по количеству разводов мы неизменно лидируем по сравнению с другими странами. И воспитываем, как оказалось, в первую очередь карьеристов.

— Когда мы спрашиваем о том, какие качества вы воспитываете в ребенке, почти половина опрошенных (почти 49 процентов) в первых строчках называют трудолюбие, ответственность и способность налаживать связи с другими людьми,— рассказывает Оксана Кучмаева.— Когда начинаешь узнавать подробности, то оказывается, что, по большому счету, родители готовы вкладываться в образование, будущую карьеру и профессиональный успех своих детей. И именно в этой сфере они готовы становиться профессионалами. А вот делать специальные усилия, чтобы налаживать близкие отношения с детьми, стараться передать им какие-то личные взгляды на жизнь, духовный опыт, ценность семьи как таковой, это взрослым оказывается не очень важно.

Тридцать минут в день в среднем проводят российские отцы со своими детьми. А матери — примерно два с половиной часа



Во многом исследователи связывают такое поведение с советским прошлым. Начиная непосредственно с 1917 года государство жестко противопоставляло себя и семью, которая могла прямо влиять на личное поведение человека. Государственная машина целенаправленно разрушала семейные связи, пропагандируя "свободу женщины от кухни", отдавая детей после рождения в ясли, создавая фабрики-кухни, чтобы семья не собиралась за одним столом, и так далее. Все потому, что человек, чувствующий заботу и защиту семьи, всегда более свободен в принятии решений. В более поздний период семья, как правило, рассматривалась утилитарно — как ячейка, воспроизводящая рабочую силу. Сегодня, по мнению специалистов, у государства выраженного отношения к семье как таковой нет. Потому что, несмотря на лозунги, семьи реальной поддержки не ощущают. Более того, государству выгодно иметь дело с профессиональным работником, который сам заботится о своем здоровье, высокоэффективно трудится и по возможности как можно дольше не заводит семью. А родители, как оказывается, именно к этому и готовят детей.

— Конечно, в целом такой тип воспитания деформирует личность,— говорит Оксана Кучмаева.— Мы социальные существа, которым важна душевная близость и ощущение тыла, а его дает только семья. В итоге современное общество получает рост депрессий, распространенность алкоголизма и девиантного поведения.

Так что совет специалистов — развернуть свой профессионализм в сторону личных и духовных отношений с детьми. Возможно, для этого тоже можно нарисовать отдельную схему.

Апгрейд ребенка

 

Раньше из дополнительных средств развития детей у родителей под рукой была бабушка, Дворец пионеров и районная библиотека. Возможности современного ребенка просто зашкаливают


Нейропсихология


Изучает связь между особенностями формирования мозга и поведением ребенка, в том числе способностью к обучению. Первоначально предполагала работу с детьми, отстающими в развитии. Теперь воспринимается как помощь любому родителю. Включает курс упражнений, направленных на формирование дополнительных связей между полушариями мозга, а также отдельные курсы для детей с проблемами в школе. Цена: 10-дневный курс от 20 тысяч рублей

Профориентация


Набор психологических методов, который включает "экспресс-диагностику типа личности", "изучение особенностей структуры интеллекта" и "определение профессиональных склонностей". За 3-5 дней ребенок проходит серию тренингов, участвует в различных анкетированиях и беседах с психологом. На выходе получает заключение о том, какие стороны в нем развиты лучше и какие профессии ему подойдут. Цена: зависит от набора параметров, интересующих родителей, от 10 тысяч до 50 тысяч рублей.

Тайм-менеджмент для детей


Тренинг, который учит школьников грамотно распоряжаться своим временем. Обычно на него записывают подростков, которые "тонут" в огромном количестве школьных уроков и дополнительных занятий. Обучают основным взрослым инструментам планирования и распределения времени, учат расставлять приоритеты в жизни. Цена: от 5 тысяч рублей.

Города детей


Огромная мировая индустрия городов профессий для детей, где в игровых формах можно примерить на себя десятки будущих "работ": от пожарного и дизайнера до... заключенного в тюрьме. Считается, что это поможет ребенку определиться с выбором своего пути. Внешне выглядит как маленький город с улицами внутри какого-нибудь торгового центра. Цена: от 1 тысячи до 1,5 тысячи рублей за однократное посещение.

Мнемоника


Набор методов, позволяющий запомнить большой объем информации. Считается, что современному ребенку без подобных техник тренировки памяти никак не обойтись. Есть отдельные курсы ментальной арифметики, где учат быстро производить подсчеты в уме. Есть курсы скорочтения и умственной грамматики. Цена: одно занятие — от 1,5 тысячи рублей, курс на месяц — примерно 12 тысяч.

Тренинги личностного роста


Считается, что больше подходят для подростков, которым сложно наладить контакт с внешним миром. Но сегодня можно найти подобные предложения для детей от 5 лет. Как правило, это выездные мероприятия на два-три дня, где детей учат строить отношения с другими людьми, поддерживать беседу, говорить комплименты и так далее. Цена: от 7 тысяч рублей.

 

 

 
 
 
 
 
 
Опубликовано в Общество
Понедельник, 02 апреля 2018 20:18

Не учеба, а расстройство

Дислексия, дисграфия, диспраксия — от этого лечат? Выясняли Елена Кудрявцева и Анна Платанова

 

Уже сейчас примерно 20% детей не способны учиться по классическим школьным программам

Фото: Петр Кассин / Коммерсантъ   | 

 

 

В России появилось новое поколение детей, не способных учиться. На языке специалистов это называется "расстройство школьных навыков"

 

Елена Кудрявцева, Анна Платанова

 

— Нет, ну посмотрите, что он написал: "Состаф бредложения па картинкамам", "солечный лувч и песня саловя навевают слозы" — как так можно! — делится мама Алина с другими мамочками, и эти самые "слозы" катятся у нее из глаз.— Мы столько в него вложили, а результаты — по нулям. Как он экзамены будет сдавать...

 

В центре нейропсихологии, где находятся "коллеги по несчастью" Алины,— аншлаг. У многих детей, которых привели сюда родители, тоже выявлена дисграфия — патологическая неспособность писать грамотно, которая в России медицинским диагнозом не является. Как правило, к тому моменту, как дети попадают в учреждение, где занимаются такими проблемами, они уже имеют за плечами конфликты с учителями, клеймо "двоечника" или "троечника" и целый хоровод репетиторов, которыми уже давно никого нельзя удивить — даже в начальной школе.

Случай Алины — один из десятков тысяч. Сколько именно таких детей в России, никто не знает — их просто не считают. Пока российские педагоги винят родителей в том, что они не занимаются детьми, а родители пеняют школам на отсутствие квалифицированных педагогов и нормальных учебных программ, во всем мире говорят о новой эпидемии ХХI века: learning disabilities — неспособность к обучению. И дисграфия (в США и Великобритании в разных формах ее выявляют примерно у 17 процентов детей) — лишь одна часть из целой россыпи схожих расстройств. К ним же относятся дислексия (неспособность читать), дискалькулия (так называют проблемы со счетом), синдром дефицита внимания и различные "расстройства аутистического спектра", которые в первую очередь связаны с трудностями общения.

 

Специалисты, изучающие проблему, говорят: современные дети в большой массе действительно другие. Эти особенности развития, которые на Западе определяются совершенно конкретными диагнозами, нельзя вылечить. Но зато их можно корректировать с помощью различных методик. И главное, учить этих детей нужно совсем по-другому. Но к такому повороту не готова пока ни одна система образования.

— Learning disabilities — действительно огромная проблема как в России, так и во всем мире,— рассказывает "Огоньку" ведущий научный сотрудник лаборатории нейропсихологии факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова, научный руководитель Научно-исследовательского Центра детской нейропсихологии им. А.Р. Лурия, президент Международного общества прикладной нейропсихологии, профессор Жанна Глозман.— Причем обратите внимание, речь идет о трудности в обучении у детей, которые кажутся абсолютно здоровыми. Но оптимист — это, как говорится, плохо информированный пессимист. Проблемы у таких детей есть, и они вполне реальны. Сейчас действительно чрезвычайно мало школьников, которые справляются с программами самостоятельно, без помощи родителей и без репетиторов. Да и репетиторы им зачастую не помогают. По последним данным, 80 процентов современных детей уже рождаются с отклонениями в развитии, которые могут привести к сложностям в обучении. При этом сама болезнь — это всегда сложный комплекс биологических и социальных причин, в которых нужно подробно разбираться.

 

Слишком мужской мозг

 

Хотя о детях, которые патологически не могут научиться правильно писать и читать, стало известно еще в конце ХIХ века (тогда подобные случаи называли "словесной слепотой"), но массовым явление стало лишь в начале ХХI. Почему-то мозг у таких детей развивается особым образом — асимметрично, то есть какие-то части его созревают медленнее других. Как же так получается и что является спусковым крючком для начала процесса? Ответы ищут специалисты во всем мире. О разнообразии мнений на этот счет говорили на прошедшем в Москве международном форуме "Каждый ребенок достоин семьи" фонда "Обнаженные сердца". Одно из них представил ведущий специалист в этой области, главный специалист Национального исследовательского центра психического здоровья, который много лет развивает и тестирует инновационные методы лечения подобных неврологических расстройств, доктор Джеймс Маккрекен.

— Известно, что практически все неврологические, психиатрические и психологические нарушения чаще встречаются у мальчиков, чем у девочек,— рассказал "Огоньку" Джеймс Маккрекен.— Может быть, только в отношении депрессии эти показатели уравниваются. Мы думаем, что это связано с тем, как формируется мозг человека во внутриутробный период, во время беременности. На начальных этапах беременности мозг плода одинаков и у мальчиков, и у девочек. Условно говоря, на этой стадии у всех мозг "женский". И, может быть, мир был бы лучше, если бы на этом дело заканчивалось. Но у плода мужского пола начинают вырабатываться тестостероны, они изменяют структуру мозга из "женского" в "мужской". Существует теория, что в этот период мозг очень уязвим, и действительно, это момент большого риска, так как мозг только находится в стадии формирования.

По словам доктора Маккрекена, на этом построена одна из теорий развития аутизма — нарушения в этот период могут приводить к развитию мозга с предельно "мужской" структурой, то есть функции, которые у мужчин иногда развиты сильнее, у людей с аутизмом развиты до предела, а функции, в которых женщины обычно успешнее, наоборот, ослаблены, например способность к взаимодействию, сочувствию или сопереживанию. Это достаточно спорная теория, однако есть некоторые факты, ее подтверждающие.

— Известно, что различные структуры мозга закладываются в первые три месяца внутриутробного развития,— говорит профессор Жанна Глозман.— И при любых неблагоприятных воздействиях в этот период в первую очередь страдает уровень мозговой активности. Именно такую особенность мы обнаруживаем у 90 процентов детей, которые приходят за помощью, так как не справляются с программами по русскому языку, математике, патологически рассеянны и несобранны.

Мозговая активность связана со всеми психическими процессами человека, и в первую очередь — с вниманием, памятью, мышлением и волей. Повысить ее, конечно, можно, в том числе лекарствами. Но, может быть, проще не допускать ее упадка?

 

Количество и качество

 

— Появление большого количества детей с подобными особенностями развития спровоцировано самыми разными факторами,— поясняет профессор Жанна Глозман.— Первая причина парадоксальна: наука в целом и медицина с акушерством в частности активно развиваются, со второй половины прошлого века произошел колоссальный скачок: у нас начали выживать дети, которые раньше погибали. А теперь у них только обнаруживают отклонения в развитии. Такие дети вырастают и тоже заводят детей.

По словам профессора Йельского университета, ведущего научного сотрудника Лаборатории междисциплинарных исследований раннего детства СПбГУ Елены Григоренко, несмотря на то что в нескольких лабораториях мира идет интенсивная работа по поиску конкретных генов, отвечающих за дислексию, сегодня ее генетический механизм еще не понят и, соответственно, "таблеток от дислексии" не существует.

Специалисты, изучающие проблему, говорят: современные дети в большой массе действительно другие — на уровне физиологии. И учить этих детей нужно совсем по-другому

Помимо генетики на общее количество таких детей влияет среда, в первую очередь, как это ни банально звучит, плохая экология. Мы даже примерно себе не представляем количество химических веществ, вошедших в наш повседневный обиход в последние десятилетия. Третья причина, что интересно, социальная, и связана она ни много ни мало с эмансипацией. Во второй половине ХХ века работающая мама стала обычным явлением, и это зафиксировали нейропсихологи во всем мире: в разных странах появилось большое количество так называемых депривированных вниманием матери детей. Это означает: из-за того что в раннем возрасте рядом с ребенком нет матери, у него не развиваются определенные психические функции, связанные, в том числе, с ощущением стабильности, благополучия и уверенности в безопасности мира.

— Если раньше таких депривированных вниманием матери (и потому заметно отстающих в развитии) детей мы встречали только в неблагополучных семьях,— говорит профессор Жанна Глозман,— то сегодня подавляющее количество случаев встречается в семьях, как говорится, благополучных, где родители активно работают, хорошо зарабатывают, правда, при этом совершенно лично не занимаются детьми, оставляя их на попечение нянь. В итоге сплошь и рядом у нас появляются поздно говорящие дети, чьи родители уверены, что это их индивидуальная особенность. Но без речи не развивается подавляющее количество психических функций. Ну а дальше проблемы растут как снежный ком.

Вкратце процесс выглядит так: под влиянием модных веяний родители отдают дошкольников на курсы письма, чтения, счета и тому подобных премудростей, нагружая те зоны мозга, которые развиваться еще не готовы. Они отнимают "силы" у других зон, в первую очередь от самой важной на этот момент — зоны, отвечающей за саморегуляцию.

— Знаете, что является основным критерием готовности ребенка к школе? — спрашивает профессор Глозман. — Это не умение читать и писать, это даже не хорошая правильная развернутая речь. Это то, что в науке называется "сформированность регуляторных функций", а проще говоря — умение слышать правила и готовность их выполнять. Это очень важный процесс для развития личности. Если у ребенка такого багажа нет, а он попадает в школу, то именно попытка выполнить недосягаемую пока для его мозга задачу будет отнимать у него большую часть психических сил, а на чтение, письмо и другие умения их не останется. Потому что любая запредельная нагрузка на мозг приводит к торможению остального развития — тут вам и дислексия, и дисграфия... Мы сплошь и рядом видим, как вот такого изначально слабого ребенка родители всеми правдами и неправдами отправляют в престижную гимназию с повышенными требованиями. Ему и так тяжело, а тут еще и неоправданные родительские ожидания, стресс, репетиторы и глобальное ощущение неуспешности.

Что мы получим в будущем из таких детей? Неуспешных взрослых, которые живут с постоянным чувством неудовлетворенности собой и миром и привносят это чувство в отношения со своими будущими детьми. Отдельной проблемой для таких детей становится ЕГЭ. Дело в том, что если родители все-таки сумели распознать проблему ребенка, то он так или иначе учится с ней жить: много трудится, старается получить хорошие оценки по тому же русскому языку за какие-то второстепенные вещи — доклады, ответы у доски и так далее. Учителя, видя старание таких детей, часто идут навстречу. Но безальтернативный ЕГЭ становится для таких детей непреодолимой стеной на пути к высшему образованию. По рассказам родителей, оказавшихся в таком положении, пока единственным выходом в России становится нарушение закона — за взятки такой ребенок пишет ЕГЭ вместе с родителями.

 

Назвать по имени

 

Зачастую в школьной неуспеваемости детей виноваты родители, которые перегрузили мозг ребенка в раннем детстве

Фото: Кирилл Чаплинский / ТАСС

Дело в том, что в нашей стране, в отличие от многих других, подобные отклонения не считаются болезнью. В России принята Международная классификация болезней МКБ-10, где ни дислексии, ни дисграфии нет. И, соответственно, их не лечат, не используют существующие во всем мире программы помощи таким людям. Хотя, по словам Елены Григоренко из Йельского университета, еще в 70-е годы прошлого века Всемирная неврологическая федерация выделила ту же дислексию в самостоятельную клиническую единицу. А в 1985 году Национальный институт здоровья США впервые в мире начал обширную программу по систематическому изучению дислексии. Сделано это было для того, чтобы определить критерии постановки диагноза, он дает возможность получать от государства доступ к корректирующему лечению.

— Теперь мы более или менее представляем себе, что лежит в основе дислексии,— говорит доктор Маккрекен из Национального исследовательского центра психического здоровья.— Так, у 70-80 процентов детей с дислексией в основании лежит проблема "фонологического декодирования". Обычно, когда ребенок в процессе обучения сталкивается со словом, он разбивает его на звуки и фонемы. И это происходит автоматически у большинства детей, но не у детей с дислексией. То есть они не способны слово воспринимать по частям и, как следствие, воспроизвести его так же по частям. При чтении это приводит к тому, что слова для них выглядят как картинки. А так как это происходит из-за небольшого отличия структуры и функционирования их мозга по отношению к мозгу типично развивающегося ребенка, дислексия не исчезает со временем. Но ее можно скорректировать при помощи специальных программ и занятий. Да, чтение и письмо — это очень давние навыки человечества, но все-таки чтение в древности не имело такого большого социального значения. Способность читать — что в России, что в США, что на Филиппинах — везде остается очень важным социальным навыком.

Доктор говорит: в США столкнулись с этими проблемами 20 лет назад. Школы никогда особенно не отличались большим усердием в попытке докопаться до реальных причин детской неуспеваемости. Встречаясь с дислексией, педагоги списывали это на нежелание учиться, или на то, что ребенком не занимаются дома, или на то, что ребенок просто ленивый.

 

— Никто не воспринимал это как реальную проблему,— говорит доктор Маккрекен.— Ее осознание зависит от количества средств, вкладываемых в систему здравоохранения с одной стороны и систему образования — с другой. Школы играют одну из самых важных ролей в выявлении таких детей. Так же и с аутизмом. Из-за недостатка вкладываемых средств во многих странах нет и ясного осознания этих проблем. Думаю, что Россия относится как раз к таковым. Так же, кстати, как и Франция, Казахстан, Вьетнам... Все эти диагнозы поведенческие, поэтому очень многое зависит от наличия знающих психологов, врачей и других специалистов. Если же обученных профессионалов нет — нет и адекватной диагностики.

В США раньше такие диагнозы — психиатрические нарушения или нарушения в развитии — часто были связаны для родителей с чувством стыда, смущения, неловкости. Кроме того, сами родители не были заинтересованы в том, чтобы подобные диагнозы были поставлены их детям, даже если нарушения были очевидны. Так происходило потому, что адекватной помощи семья и ребенок с такими диагнозами получить не могли. Так, например, в США в прошлом человек с аутизмом мог просто попасть в психоневрологический интернат. А дети, у которых обнаруживалась дислексия и которые оказывались не способны читать, просто-напросто не ходили в школу или попадали на домашнее обучение.

Сейчас проблема "трудностей обучения" в США курируется на государственном уровне — на прошлой неделе об этом заявил президент Трамп. О своих проблемах с обучением не стесняясь рассказывают знаменитые актеры, например Орландо Блум из "Пиратов Карибского моря". Но самое главное — дети получают от государства корректирующую терапию: развернутые исследования мозга, систему тренировок для мозга, которые проводят нейропсихологи, занятия по отдельным методикам с логопедами, педагогами и психологами.

Подавляющее количество случаев заболеваний встречается в семьях, где родители активно работают, но при этом лично не занимаются детьми, оставляя их на попечение нянь

 

В американских школах тетради детей, страдающих каким-либо неврологическим недугом, помечают специальными значками. Для тех же дислексиков вводят особый режим — например, их не заставляют читать вслух при всем классе — для такого ребенка это стресс. Распространенная практика: ему зачитывают задания вслух и не проверяют количество прочитанных слов в минуту (это, кстати, вообще чисто российская реалия, против которой выступает огромное количество отечественных детских психологов и нейропсихологов).

В России ничего такого нет, у нас неврологические заболевания такого рода — не диагноз, поэтому родители оказываются сами кузнецами счастья, ну или, по крайней мере, душевного спокойствия своих детей. Специалистов, которые бы разбирались в проблеме, нужно еще поискать. Штатные логопеды в садах и школах обычно работают с периферийными проблемами — произношением. Для решения задач, связанных с развитием мозга, нужны нейропсихологи — это особые специалисты, которые изучают связь между развитием мозга и психическими функциями.

Информация о том, где есть центры нейропсихологии с грамотными специалистами для коррекции особенностей, передается родителями по сарафанному радио. Это притом что курс с теми же дислексиками, который нужно повторять пару раз в год, довольно дорогой — в столице 10 занятий обойдутся примерно в 25 тысяч.

...Занятия по русскому языку в центре нейропсихологии напоминают странную физкультминутку в каком-нибудь лесном санатории: подростки ползают по ковру, ходят вприсядку, делают непростые упражнения на координацию.

— Это асимметричная гимнастика для мозга: запускает оба полушария мозга, создает дополнительные функциональные связи между ними, то есть компенсируется то, что не удалось достичь от природы,— шепотом поясняет мне сидящая под дверью мама.— Очень помогает! Но знаете, иногда просто достаточно перестать требовать от своего ребенка невозможного. Смотрите, как им трудно!

Надо признаться, что детям действительно трудно: корреспондент "Огонька" честно попытался повторить упражнения из асимметричной гимнастики для мозга — и не смог.

Спектр невозможностей

 

Расстройства, которые все чаще обнаруживают у современных детей


Дисграфия

Нарушение письма. Часто ребенок не может определить начало и конец предложения, отличить приставку от предлога, переставляет местами буквы и слоги, не различает мягкие и твердые согласные, пишет буквы зеркально. Возникает из-за особенного строения отдельных участков в обоих полушариях головного мозга. Часто встречается в двуязычных семьях. Предположительно такой диагноз можно поставить 37-50 процентам детей 2-3-х классов.

Дизорфография

То же нарушение письма, но более специфичное. О нем часто говорят так: "Правила знает, а применить не может" или еще так: "Полное отсутствие "языкового чутья"". У детей с таким заболеванием, как правило, небольшой словарный запас. Уходит корнями в неспособность ребенка распознавать на слух морфемы (корни, суффиксы, флексии, приставки). Развитию нарушения способствует перегруженность учебой. Подвержены около трети школьников младших классов.

Дислексия

Нарушение чтения. Ребенку приходится прикладывать в разы больше усилий, чтобы научиться читать. А если это удается, то все равно процесс воспроизведения написанной информации каждый раз так труден, что до понимания смысла дело часто не доходит. Как правило, причина подобных трудностей связана с особым строением головного мозга. Дислексию часто сопровождает неадекватное восприятие времени и пространства. Подвержено около 5-8 процентов школьников. Диагностируют к 3-4-му классу.

Дискалькулия

Проблема с обучением счету. Проявляется в трудности решения простейших математических задач и разного рода алгоритмов. При этом возникают проблемы с вниманием, абстрактно-логическим мышлением и трудности работы со зрительной информацией. Мозг не может установить связь между числом и его величиной (представлением о количестве). Нередки случаи данного нарушения у детей из неблагополучных семей. Страдает около 5-7 процентов школьников. Диагноз ставится, как правило, в дошкольном возрасте.

Тревожные расстройства

Устойчивое чувство страха, причины которого не очевидны. Часто выражается в разного рода опасениях, волнениях, напряженности, головокружении, панических состояниях. Часто таким людям трудно расслабиться и сосредоточиться. Связано с нарушениями в частях головного мозга, отвечающих за связь между процессами обработки информации и ее интерпретации. Развитию способствует наличие подобной проблемы у родителей, детские травмы, сильный стресс. Диагностируется примерно у 2-3 процентов населения в любом возрасте.

Синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ)

Проблемы с концентрацией внимания, чрезмерная активность и импульсивность. У взрослых проявляется в трудности рационально планировать время, плохой памяти, склонности к депрессиям. СДВГ часто передается по наследству. Причиной считают нехватку в мозге биологически активных веществ (дофамина и норадреналина). Развитию способствует употребление алкоголя и курение во время беременности, преждевременные роды и недоношенность, травмы головного мозга, инфекционные заболевания мозга в раннем детстве. Встречается примерно у 3-7 процентов детей. Обнаруживают до 7 лет.

Диспраксия

Нарушение координации, которое на первый взгляд выглядит как неуклюжесть. Но проблема глубже: такие дети не всегда могут контролировать движения глаз и направление взгляда, часто двигают головой. Им с трудом дается одевание, завязывание шнурков. Причины возникновения неизвестны. Считается, что она скорее всего вызвана неполным развитием нейронов, которые должны передавать импульсы в двигательный аппарат. Способствующие факторы — педагогическая запущенность. Встречается у 3-6 процентов детей. Диагноз ставится, как правило, от 5 до 11 лет.

Расстройства аутистического спектра

Может проявляться очень часто и очень индивидуально. Чаще всего таким детям трудно взаимодействовать с другими, они боятся эмоционально контакта с кем бы то ни было, боятся перемен и часто ведут себя стереотипно, повторяя одни и те же действия по много раз. Часто им бывают свойственны приступы агрессии, у них слабо развито абстрактное мышление, и одиночество для них всегда предпочтительнее любого контакта. Точные причины недуга до сих пор не выявлены. Многие считают, что это наследственное заболевание. Прогрессирует, если не заниматься коррекцией. Наблюдается у 2 процентов детей, обнаруживают в дошкольном возрасте.

 

Источник: https://www.kommersant.ru/

 

Опубликовано в Общество
Понедельник, 02 апреля 2018 19:57

Устаревшие стандарты

Прямая речь

 

Светлана Иванова,

директор Института стратегии развития образования РАО

Переход на новые стандарты будет происходить постепенно, когда дети, обучающиеся сейчас в основной школе, придут в старшие классы. Эти стандарты предполагают значительные изменения и в содержании образования, и в оснащении школ учебниками и оборудованием, и в подготовке и переподготовке учителей. В стандартах предусмотрено изучение не отдельных предметов, а так называемых предметных областей — филология, математика и информатика, естествознание и т.д. И это прописано в Законе об образовании 2012 года.

Наша школа страдает от многопредметности — у нас дети изучают более 16 предметов. И с разных сторон предпринимаются попытки их число увеличить — то астрономия, то шахматы, то экология, то основы религии, то основы семьи... Мир движется в другую сторону. Сегодня требуются не столько отдельные знания, сколько восприятие детьми целостной картины мира, нужны функциональная грамотность, коммуникативные навыки, умения добывать, анализировать, сопоставлять информацию.

Но предметное лобби у нас очень сильное. А лобби — это мы все, и ученые, и учителя, и методисты, и родители. И каждый учитель стремится, чтобы на его предмет выделялось как можно больше времени. Традиционная педагогика и методика стоит на том, что надо вложить в голову школьника знания по всем учебным предметам. Объем информации все нарастает. Не успеваем вложить на уроке? Дадим домашнее задание, никак не координируя его объемы с другими учителями-предметниками. Сможет ли ученик потом соединить эту разрозненную информацию, в какой степени ему все это нужно для его будущего, развивает ли это личность — этот вопрос не всякого предметника волнует. Мы понимаем, что такая позиция — неправильная. Но, когда мы пытаемся что-то изменить и выносим этот вопрос на обсуждение педагогической общественности, учителей и даже политиков, встречаем сопротивление все того же предметного лобби. Замкнутый круг.

 

Опубликовано в Общество
Понедельник, 02 апреля 2018 19:36

Единый — не единый

Профильные ЕГЭ противоречат закону «Об образовании». Почему, объясняет Александр Трушин

 

Борьба с единым экзаменом привела к тому, что под аббревиатурой ЕГЭ скрывается давно уже не одинаковое для всех испытание

Фото: Василий Максимов / Коммерсантъ   | 

 

 
В феврале выпускники российских школ определились с выбором Единых государственных экзаменов, которые они будут сдавать в конце учебного года. ЕГЭ стал настолько сложным, что не каждый ученик подготовится к нему без репетиторов. Причина — ползучая профилизация экзамена, загоняющая в угол и детей, и родителей. "Огонек" выяснил: профильные ЕГЭ противоречат Закону об образовании, принятому в 2012 году

"Я тупой", "Я ничего не знаю", "Пора покупать мыло и веревку" — самые популярные реплики на сайтах и форумах "Поступашки", портале для тех, кто готовится в наиболее престижные вузы. ЕГЭ, дающий пропуск в эти вузы, в последние два года стал сильнейшим стрессом — и для детей, и для родителей. И речь не только о сдаче экзамена (бывает, что и с автоматчиками при входе в школу в день ЕГЭ), но и о подготовке к нему.

 

Сегодня подготовка и сдача ЕГЭ превратилась в гонку за баллами для поступления в престижные вузы. А высокие баллы дает только выполнение сложных заданий на профильном ЕГЭ. А выполнение таких заданий возможно только с помощью репетитора. И никто не обращает внимания, что все это идет вразрез с Законом об образовании (от 29 декабря 2012 года N 273-ФЗ), в котором наша школа называется "средней общеобразовательной".

Ни лицеи, ни гимназии там не упоминаются. Только один раз, в 66-й статье, говорится, что "организация образовательной деятельности <...> может быть (выделено нами.— "О") основана на дифференциации содержания с учетом образовательных потребностей и интересов обучающихся, обеспечивающих углубленное изучение отдельных учебных предметов (профильное обучение)". То есть "углубленка" может быть, а может и не быть. Она не обязательна. Но ЕГЭ-то у нас — именно профильный, углубленный!

Взять да и разделить


Эта проблема возникла в 2015 году — тогда математику, которая поначалу была обязательной для всех выпускников и экзамен был действительно единым, разделили на два уровня. Ребята, которые намерены поступать в вузы на инженерные и экономические специальности, стали сдавать профильную математику. Гуманитариям жизнь "облегчили": они сдают математику на базовом уровне и получают оценки по пятибалльной шкале.

Казалось бы, оставив продвинутую математику тем, кому она будет нужна для дальнейшей учебы, школа получила мотивированных и знающих учеников. Но результат обескуражил.

Баллы по профильной математике в 2016 и 2017 годах были ниже, чем в 2014-м, когда экзамен был действительно единым. Средний балл 2016 года — 46,3, 2017-го — 47,1. В Рособрнадзоре достижением 2017 года гордятся: почти на балл больше. Доля детей, сдавших на 80-100 баллов, увеличилась на 0,75 процента (по данным Федерального института педагогических измерений, ФИПИ). А вот число чистых стобалльников уменьшилось с 301 в 2016-м до 224 в 2017-м — это тоже шаг вперед? Есть проблема с пересчетом первичных баллов в тестовые. Поясним: за решение задач выпускник может получить максимум 32 балла, и это соответствует 100 баллам по тестовой шкале. В одном месте шкалы 1 первичный балл равен 6 тестовым, в другом — идет один к одному. В своих соцсетях десятки тысяч выпускников подписывались под петициями президенту с просьбой изменить шкалу пересчета баллов. Но пока эта шкала остается прежней.

В 2017 году был установлен минимальный порог баллов по профильному экзамену — 27. Рособрнадзор сообщал: его не преодолели 14,34 процента участников ЕГЭ. Если сдавала 391 тысяча выпускников (из общего числа в 716 тысяч), то за бортом остались 56 тысяч человек. Этим ребятам оказался закрыт путь в инженерные, экономические и вообще во все вузы, где требуется математика. А также в другие, потому что, например, биологию они не сдавали, ведь ставка была сделана на технический вуз, а несданный профильный по математике как базовый математический не засчитывается.

Задачка со многими неизвестными


Иван Ященко, руководитель группы разработчиков ЕГЭ по математике, несколько раз употребил в разговоре с "Огоньком" слова "профилизация ЕГЭ". По его словам, "действующий Федеральный государственный образовательный стандарт (ФГОС) 2004 года предусматривают базовый и профильный уровни изучения предметов в старшей школе. Контрольно-измерительные материалы (КИМы) ЕГЭ по профильной математике разработаны на основе этого ФГОС. На таких же профильных требованиях созданы и КИМы по всем экзаменам по выбору".

— Принципиальное отличие нашего профильного ЕГЭ по математике от экзаменов в других странах в том,— подчеркнул Иван Ященко,— что в нем исключены задания с выбором ответа. Для нас главное — умение решить сложную задачу и записать четко аргументированное, логически грамотное решение. Таков заказ вузов, который мы воплотили в требованиях профильного ЕГЭ.

Вот ключевой момент: оказывается, имеется "заказ вузов"! Выходит занятная картинка: вузы хотят получать студентов, умеющих решать сложные задачи, именно этот навык интересует их в абитуриентах, а средняя школа под высшую подстраивается?

Иван Ященко считает, что разделение ЕГЭ по математике на два уровня "в каком-то смысле было восстановлением справедливости: после введения ЕГЭ в 2009 году один ребенок мог изучать углубленно какой-то предмет, а другой нет, но все сдавали одинаковый обязательный ЕГЭ. А теперь школы получили возможность серьезно заниматься профильным обучением. Более того, разделение ЕГЭ на два уровня соответствует Концепции развития математического образования.

— В концепции,— продолжает Иван Ященко,— предусмотрены три уровня изучения математики. Первый — математика для жизни, второй — математика для профессии (бухгалтеры, массовые инженеры) и третий — математика для творчества (математики, физики, экономисты-аналитики, инженеры исследователи). Базовый экзамен обслуживает первое направление, профильный — второе и третье. Третий уровень соответствует 80-100 тестовым баллам ЕГЭ.

Догадка, стало быть, верна: профильный ЕГЭ не демонстрирует освоение учащимися образовательной программы, а обслуживает интересы вузов.

Но Концепция математического образования была утверждена правительством через год после принятия Закона об образовании, 24 декабря 2013 года N 2506-р. Как могут сосуществовать два документа, прямо противоречащие друг другу? Ведь в Законе ясно сказано: профильное обучение возможно, но не обязательно. А Концепция математического образования заложила "углубленку" в ЕГЭ. Учителя наши, может быть, закон и читали, но для них руководство к действию — контрольно-измерительные материалы ЕГЭ, вывешенные на сайте Федерального института педагогических измерений. По ним они смотрят, к чему надо готовить детей, и готовят.

Ирина Абанкина, директор Института развития образования НИУ ВШЭ, отмечает:

— Кособокость нашей школы заключается в том, что мы слишком увлечены предметной профилизацией. И совершенно не сопрягаем ее с таким же углубленным познанием ребенком себя и окружающего мира в целом. В результате профилизация получается очень зауженная. В современном мире она не работает: работодателей интересует скорее общее развитие человеческого капитала, универсальные навыки и компетенции, а не узкоспециализированные навыки, которые ориентируют людей на быстроустаревающие позиции. Эти позиции уже заполнены, молодежь там не нужна. А к новым профессиям узкий специалист не подготовлен.
ЕГЭ должен быть итогом школьного обучения. Мы платим налоги, чтобы дети получили общее среднее образование. Если же ЕГЭ — это способ поступления в вузы, то дети говорят: я готовлюсь в вуз, а школа — бог с нею. Конечно, вузы хотят брать на обучение выпускников с 80-100 баллами. Но таких немного.

 Фактически принимают и с 40, и с 35 баллами. Какие дети есть — тех и берут. И в этом случае профилизация ЕГЭ оказывается просто бессмысленной...

Артур Реан, заведующий лабораторией профилактики асоциального поведения Института образования НИУ ВШЭ (и по первому образованию физик-математик), настроен еще более резко: профилизация не бессмысленна — вредна!  Он считает, что в школьных программах и учебниках, начиная с 8-го класса, есть темы, которые выходят за пределы общего школьного образования:

— Такие темы, как, например, математический анализ, очень сложны для понимания учениками,— говорит Артур Александрович.— Никто ведь вообще не проводил исследований, как они эти темы усваивают. И если это происходит с перенапряжением интеллектуальных сил, у ребенка возникает стресс. Не потому, что он не хочет, а потому, что для этого требуются особые математические способности, которых у него может не быть. Ребенок этого не понимает. Он видит, что на учебнике написано: для средней школы. Значит, любой должен это усвоить, а если нет, то он хуже других. С этого начинаются серьезные психологические проблемы. У школьника возникает отторжение, неприятие школы со всеми вытекающими последствиями, включая агрессивное отношение к учителям и сверстникам.

Но предметникам эти доводы неинтересны. Иван Ященко, например, говорит:

— Мы считаем — и это позиция вузов, Академии наук, математической общественности,— что нам нужно растить ребят, которые умеют думать и записывать свои мысли. Это умение проверяется на профильном ЕГЭ по математике.

Ирина Абанкина с этим не соглашается:

— Я убеждена, что ранняя специализация, не сопряженная с пониманием своих способностей, становится тормозом в развитии детей. На самом деле мы разумную профилизацию (ребенок должен попробовать себя в разных видах деятельности и попытаться понять, что ему близко) подменяем углубленным изучением чуть не с начальной школы.

И кто в этом споре прав?

Чтобы разобраться, стоит вернуться к сказанному Иваном Ященко: "Сегодняшние ЕГЭ сделаны по ФГОСам 2004 года". По идее, Закон об образовании, который вышел в 2012 году, этот образовательный стандарт отменяет. А он возьми и не отменись! Как такое получилось? Почему именно эти стандарты столь популярны у предметников и живучи?

Есть версия, которая выглядит весьма правдоподобной. Расскажем о ней подробно.

Золотой стандарт

 

В конце 1990-х годов у нас появилось огромное количество гимназий, лицеев, школ с углубленным изучением разных предметов. Пожалуй, их было больше, чем требовалось для действительно способных и одаренных учеников.

Но родители стремились именно туда отдавать детей в надежде на поступление в престижные вузы. Из этой практики и родился ФГОС 2004 года, в котором заложено углубленное изучение почти всех предметов и учтена сложившаяся к тому времени практика: чтобы поступить в вуз, надо было заниматься дополнительно с вузовским преподавателем. Потому что требования на вступительных экзаменах по одному и тому же предмету в разных вузах отличались. Понятно, что школьные учителя не могли одновременно давать знания и для мехмата МГУ, и для Бауманки, и для Плехановки.

Последствия не замедлили сказаться: вузы постоянно поднимали планку приемных требований, началась эпоха расцвета репетиторства. Не того, что было всегда (помощь детям, не успевавшим по школьной программе), а иного рода — занятия с репетитором стали способом поступления в вуз и превратились в доходный промысел для "широких преподавательских масс".

Введенный в 2009 году ЕГЭ сломал эту систему. Преподаватели вузов переполошились: их лишили значительных доходов. Они и возглавили фронду, а аргументы против ЕГЭ были упакованы в форму благородного негодования: как же так, мы не будем знать, кого берем, нам надо посмотреть абитуриенту в глаза.

Подобные аргументы, правда, не помешали разработке в 2009-2011 годах в Институте стратегии развития образования (ИСРО, тогда он назывался Институт стратегических исследований в образовании) новых ФГОС начального, основного и полного среднего образования. Они уводили школу от крена в профильное обучение и были даже утверждены Минобрнауки и Госдумой. Предполагалось, что эти стандарты будут обновляться раз в пять лет...

Увы, до сих пор они... не введены в действие. Может быть, потому, что обучение по новым стандартам требует немалых финансовых затрат: и на переподготовку педагогов, и на оснащение школ новыми учебниками и оборудованием (там ведь прописаны не только знания, но и условия реализации задач обучения), а денег, как известно, нет.

Зато есть очередные административные увлечения профильного министерства: настала пора оптимизации и подушевого финансирования школ. Директора быстро раскусили этот фокус. Школ стало меньше, учителей тоже, а детей больше. В ИСРО говорят: сейчас в классах учатся в среднем по 35 человек. Вместо 20-25, как предусмотрено законом. Тот же закон, кстати, предусматривает, что на первом месте должно стоять личностное развитие ребенка, а как учитель, работающий на две ставки и замордованный бюрократической отчетностью, при таком количестве детей будет это делать? Одновременно КИМы становились все сложнее и сложнее. Ведь, как выяснилось (см. сказанное выше), заказчиком их были не школы, а вузы.

Так возникла и стала расширяться с годами неизбежная трещина: между профилизацией и нормой. Учителя не в состоянии заменить вузовских преподавателей и давать детям знания на уровне 1-го курса, они просто не должны это делать, их задача довести ученика до государственной итоговой аттестации (ЕГЭ), которая должна показывать, как ребенок освоил школьную программу. Но профильный ЕГЭ — это уже не школьная программа, его не сдать без услуг репетитора. Кто репетиторы? Да те же вузовские преподаватели. Они, получается, вернули себе то, что у них отняли в 2009 году с введением ЕГЭ. И чем "взрослее" профилизация, тем выше цены у репетиторов. Подготовка к профильному ЕГЭ по математике в Москве сегодня, например, стоит уже 3300-3600 рублей за одно занятие.

Введя профильный экзамен по математике, образовательные начальники, по сути, обрекли многие семьи на платное обучение. А куда людям деваться — платят, поскольку отменить золотой образовательный стандарт пока не может никто.

И ответственности за каждодневное нарушение Закона об образовании не несет никто...

Александр Трушин

 

 

 
 
 
Опубликовано в Общество
Понедельник, 02 апреля 2018 19:20

Образование не связано с рынком труда

Прямая речь

Константин Лайкам, заместитель руководителя Федеральной службы государственной статистики РФ

Экономическая активность молодежи — важнейшее условие ее полноценной самореализации в жизни. В статистике обычно используются показатели молодежной безработицы, прежде всего "Численность безработных в возрасте 15-29 лет". Этот показатель многие годы уверенно сокращается (за последние 5 лет — почти на 15 процентов, или на 266 тысяч человек). Но говорит ли это об успехах в решении этой важнейшей проблемы? Увы...

Во-первых, снижение этого показателя объясняется сокращением численности рабочей силы среди 15-24-летних. Во-вторых, число молодых безработных все еще очень велико — более 1,5 млн человек. В-третьих, показатель "Уровень молодежной безработицы" (рассчитываемый как доля безработных в численности рабочей силы в возрасте 15-29 лет) за этот период изменился не существенно (в 2017 году он составил 9,2 процента) и значительно превышает уровень безработицы в более старших возрастных группах. В-четвертых, безработица особенно остро проявляется в самой молодой возрастной когорте (15-19 лет), где она имеет запредельный уровень (28,4 процента) и за 5 лет даже несколько увеличилась.

Ситуация, в которой находится молодежь на рынке труда, не описывается лишь показателями безработицы. Напомню, что по методике Международной организации труда (МОТ) к безработным относятся лишь те люди, которые одновременно удовлетворяют трем условиям: не имели работы или другого доходного занятия, искали работу и были готовы к ней приступить. Те незанятые, кто желает работать, но не искали работу в течение последних 4 недель или не были готовы немедленно приступить к ней, относятся статистикой к потенциальной рабочей силе. Этот показатель также ежегодно публикуется Росстатом, но он редко используется в анализе рынка труда. А жаль!.. К слову, в самой молодой возрастной когорте его значение (98 тысяч) сопоставимо с численностью безработных (152 тысячи человек).

Более того, статистика выделяет еще одну группу незанятых лиц (близкую по смыслу к предыдущей), которая включает в себя тех, кто в принципе хотят работать, но вообще не ищут работу и не готовы к ней приступить. Таких в возрасте 15-24 года насчитывалось в прошедшем году еще 219 тысяч человек, а это более четверти к числу безработных в этой когорте. А среди обучающейся молодежи этого возраста число таких людей особенно велико и составляет еще 1,2 млн человек.

По рекомендации МОТ в рамках системы показателей достойного труда мы ввели в статистическую практику (начиная с 2013 года) еще один показатель — "Доля молодежи, которая не учится и не работает в возрасте 15-24 лет, в общей численности молодежи этого возраста". Ретроспективно, на основе имевшихся в Росстате баз данных, мы рассчитали значения этого показателя с 2001 года. Но и этот показатель почему-то, как мне кажется, мало интересует нашу общественность. А ведь и его величина (почти 13 процентов, или почти 2 млн человек), а также нарастающая динамика (в 2017 году он достиг максимума за последние 7 лет) внушают серьезное беспокойство. Кроме безработных (711 тысяч человек) в этой группе можно выделить молодых людей, занятых в домашнем хозяйстве (в том числе воспитанием детей) — таких около 390 тысяч. Еще 249 тысяч — неработающие студенты заочной формы обучения и 110 тысяч — люди, получающие государственные пособия по инвалидности.

При этом в сельской местности доля такой молодежи (18 процентов) в 1,5 раза выше, чем в городе, и, что важно, это соотношение постоянно увеличивается. Значение этого показателя среди женщин 15 процентов, среди мужчин — 11 процентов. Если посмотреть по регионам России, хуже всего положение в республиках Северного Кавказа (Ингушетия, Чечня, Дагестан — 26-32 процента). Лучше — в мегаполисах (Москва, Санкт-Петербург) и в Республике Татарстан (6-7 процентов).

Думаю, главная проблема неэффективной занятости молодежи кроется в качестве образования, которое она получает в школе, в колледжах и вузах. Либо человек плохо учится, либо его плохо учат. В 2016 году мы впервые провели обследование трудоустройства выпускников образовательных организаций. Почти четверть выпускников, получивших высшее и среднее профессиональное образование в 2015 году, не трудоустроились в течение 12 месяцев с момента окончания образовательного учреждения. Более трети выпускников устроились на первую работу не по полученной специальности. Это свидетельство того, что наша образовательная система слабо ориентирована на рынок труда.

Опыт других стран показывает: социальная и экономическая апатия молодежи опасна, она повышает социальное напряжение в обществе, вызывает агрессивность, религиозную и национальную нетерпимость.

 

Источник:https://www.kommersant.ru/

Опубликовано в Общество
Понедельник, 02 апреля 2018 18:45

Полная незанятость

Откуда взялись два миллиона нигде не учащихся и не работающих молодых граждан, разбирался Александр Трушин

 

В ситуации, когда рынок труда не растет, работа — это привилегия, а праздность — наказание

 

Фото: Александр Петросян / Коммерсантъ   |  

 
Их почти 2 млн по данным Росстата. Они не учатся и не работают. И еще — очень молоды. За рубежом их называют NEET (Not in Education, Employment or Training), или — еще — поколение "ни-ни". "Огонек" разбирался, как и почему у нас появились "лишние люди"

Владимиру 24 года. В 2015-м он окончил Московский государственный университет пищевых производств по направлению "прикладная информатика". Получил квалификацию "специалист технической поддержки". Сразу после диплома искал работу больше года — на Superjob, HeadHunter и других сайтах... Полсотни раз ходил на собеседования. Ему казалось, работодатели были чем-то недовольны. Пообещают сообщить результат — и молчат. Ни отказа, ни объяснений.

"В сентябре 16-го,— рассказывает Владимир,— удалось устроиться в компанию, которая занималась архивированием документов. Работа была интересной, начальник меня хвалил. Чуть больше года прошло, началось сокращение штатов, и меня уволили — опыт был самый маленький. С января 18-го опять начал искать работу. Прошел уже десяток собеседований — все то же. Знаете, я давно понял, что во время учебы не получил никаких практических навыков. Конечно, на меня очень давит, что я один в семье не работаю. Ужасное состояние".

 
Приятель и однокурсник Владимира Георгий через год безуспешных поисков работы пошел получать второе образование. Мама Георгия работает в Минобрнауки, и молодой человек рассчитывал, что проблем с трудоустройством не будет, а вышло по-другому.

А вот что пишут подростки в соцсетях. Анна: "Мне 17 лет. Я нигде не учусь и не работаю. Сижу дома с 9-летним братиком уже второй год. Он не ходит в школу, потому что сильно отстает в развитии, и я вынуждена с ним нянчиться. Мама содержит нашу семью. Я с нею говорила, она ни в какую: если она будет сидеть дома, некому будет зарабатывать. Я устала от всего этого. Пыталась записаться на онлайн-курсы в интернете, не получилось. Не могу найти что-то для себя. Хочу работать консультантом в магазине, но у меня нет среднего образования. Иногда кажется, так и буду вечно с братом сидеть. И превращусь в овощ. Это замкнутый круг. И я не знаю, как выйти из него".

Василий, 24 года: "Жизнь давно превратилась в каторгу. Отец умер, без него настал завал полный, мать алкоголичка, психопат... С утра и до вечера сижу в интернете, больше интересов никаких... Друзей нет, подруги нет, квартиры нет своей... С родственниками давно не общаюсь, считают меня за дурака и нищеброда... Мать кричит, что-то требует с меня, сама тоже не работает, но я уже не могу жить... Детство было несладкое, в школе издевались как могли, ушел оттуда подавленный... Прошло уже 10 лет, а я все безработный и озабоченный. Суицидом не могу закончить — очень страшно, но и жить так невозможно. Противно все. Если бы умереть во сне. Кому-то все в жизни, а кому-то ничего и медленное гниение".

Ни на учебу, ни на работу


Поколение NEET — по-английски Not in Education, Employment or Training; по-испански La generacion Ni-Ni: los que ni estudian ni trabajan. По-русски — не учатся и не работают.

Кто они? Тунеядцы-бездельники, которых надо отправлять за 101-й километр в Петушки? Или несчастные, от которых отказалась школа? Или смогли окончить техникум, либо вуз, но не сумели найти работу? И чем живут? И почему соглашаются с такой жизнью?

 

Если перефразировать классика, все счастливые похожи друг на друга, но каждый несчастный несчастлив по-своему. Российских исследований этой проблемы очень мало. В других странах неработающей и не учащейся молодежи уделяют больше внимания. С 2015 года показатель NEET стал появляться даже в докладах ООН об устойчивом развитии, хотя межстрановые сравнения проводить сложно, потому что в каждой стране критерии NEET различаются. Эксперты пока говорят очень обобщенно: в России уровень NEET выше, чем в развитых странах Европы (17 процентов от общего числа молодежи этого возраста против 9-12 процентов), но ниже, чем в Испании, Греции и Португалии (более 20 процентов).

В российской статистике поколение "ни-ни" обычно разделяют по возрасту на две группы: 15-19 лет и 20-24 года. Среди них выделяют группы с высшим образованием, со средним профессиональным (специалисты среднего звена и квалифицированные рабочие), подростки с полным общим средним, с 9-летним образованием и не окончившие 9 классов. Эти группы включают безработную молодежь (по методике МОТ), тех, кто занят в домашнем хозяйстве, и инвалидов. Наконец, их делят на тех, кто активно ищет работу, и тех, кто ее не ищет (экономически неактивные).

Как попасть в 10-й класс?


Группы 15-19 и 20-24 года очень разные. Младшие, как правило,— это те, кто плохо учился в школе. Или кого плохо учили. Елена Авраамова, заведующая лабораторией исследований социального развития Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС, рассказывала об опросе учителей в рамках ежегодного мониторинга, проводимого Центром экономики непрерывного образования.

— По оценкам школьных педагогов, примерно 15-20 процентов детей в средних классах — неуспешные. Они плохо учатся еще в начальных классах. А дальше все хуже и хуже, к 9-му классу переходят в разряд безнадежных.

Большинство после этого уходит из школы, какая-то часть все же остается, родители находят способы дотянуть детей до ЕГЭ. Но о поступлении в вуз речь не идет.

Это относится в основном к небольшим городам и сельской местности. Елена Авраамова обращает внимание на то, что подростки оказываются в замкнутом круге. Они не могут никуда уехать из своего городка, где суженный рынок труда. Это значит, что работы для них нет или она будет малооплачиваемой, без перспектив, без вертикальной мобильности. И подростки думают так: зачем вообще работать за маленькую зарплату, которой не хватает на самую непритязательную жизнь?

На что может рассчитывать недоучившийся подросток, или окончивший 9 классов, или даже сдавший ЕГЭ? Эксперты говорят: ни на что. Рабочие места, не требующие квалификации, заняты мигрантами.

— Ситуация просто безвыходная,— продолжает Елена Авраамова.— Нет в малых городах и селах никаких программ поддержки неработающей молодежи и подростков, никто не направляет их на учебу в специальные учебные заведения, где они могли бы получить профессию. Никто ими не занимается. Раньше, в советские времена, были крупные проекты — БАМ, целина. Это были именно социальные проекты, в них участвовали молодые люди, они там находили себя. Сейчас таких проектов просто нет.

Многие семьи, особенно в городах, сейчас сталкиваются с проблемой перехода детей из 9-го класса в 10-й. Вот что пишут родители: "Подходит к концу обучение в 9-м классе. В школе учителя организовали массовую травлю учеников: "Мы вас не переведем в 10-й класс!" В школе из трех 9-х классов формируют два 10-х. Ученики в трансе. Разговоры у них только на эту тему. Ходят как в воду опущенные. Законно ли будет решение о непереводе в следующий класс? Что делать?"

"Наша школа — обычная общеобразовательная, расположена в Новой Москве. Из четырех 9-х хотят сделать два 10-х класса. И говорят: "Кто получит тройку хотя бы по одному из предметов ОГЭ, приглашаются на собеседование, где будут решать, может ли человек учиться в 10-м классе". У нас работает новая команда, которой нужны только рейтинги. Теперь все напуганы, что ребенка не возьмут в 10-й из-за одной тройки".

"Моей дочери (а она учится на 5/4, занимается спортом, совершенно не конфликтная девочка) в 9-м классе внезапно заявили, что она учится не по месту жительства (с 1-го класса, кстати), поэтому должна перейти в новую школу, построенную в нашем микрорайоне. А в нашей школе 10-й класс сформировали один. "Углубленка" — математика-физика, которые нам и не нужны, дочь хочет сдавать ЕГЭ по химии-биологии, но школ нужного профиля в городе нашем нет".

Вроде бы по закону об образовании у нас основная школа — обязательная (хотя есть дети, которые уходят из школы и раньше 9-го класса). Но нигде не написано, что в 10-й надо брать только отличников. И даже если есть "углубленка", общеобразовательный класс должен оставаться. В школах же это правило просто игнорируют. Юристы советуют родителям в таких случаях писать в прокуратуру. Говорят, может помочь. Но значит, может и не помочь?

Фактически сейчас в 10-е классы переходит только половина 9-классников. По данным Минобрнауки, в текущем учебном году в 9-х классах учатся 1370,8 тысячи детей. В 10-х — 693,8. Если цифры не изменятся до лета (а это вряд ли случится), то 677 тысяч 9-классников должны уйти из школы. Куда? Ответ напрашивается — например, в колледжи, учиться на квалифицированных рабочих. Но там прием в 2017-м, по данным Росстата, составил 219 тысяч человек (сокращение к 2016-му на 2 процента). По данным Минобрнауки, в 2017 году в России рабочим профессиям обучались 338 513 человек (цифры двух ведомств плохо согласуются друг с другом). Да, есть еще музыкальные, художественные, педагогические и прочие колледжи. Но там с прошлого года введено платное обучение. В Москве, например, бюджетных мест в педколледжах с этого учебного года — ноль. И, как ни считай, все равно остаются подростки, которые нигде не учатся. Росстат насчитал в 2017 году 263 тысячи таких ребят, окончивших 9-й класс и оказавшихся... нигде.

Эксперты убеждены: это прямое следствие "профилизации" старшей школы. Директора очень озабочены высокими баллами ЕГЭ, которые обеспечивают рейтинги, а значит, и повышенное финансирование. А для этого создают так называемые профильные классы, или "углубленку" (об этой проблеме "Огонек" писал в N 8 за 2018 год).

Детская комната


Многие из этой "ничейной" категории взяты на учет в подразделения по делам несовершеннолетних (ПДН) при управлениях внутренних дел (полиция) — то, что раньше называлось детской комнатой милиции. Подполковник полиции Ольга Данилина, начальник подразделения ПДН УВД Северо-Западного округа Москвы, говорит, что ПДН сегодня — ключевая структура, занимающаяся юными "ни-ни".

На учет в ПДН попадают подростки, уже совершившие административные правонарушения. Их выявляют в основном сотрудники патрульно-постовой службы во время своих дежурств: то выпивающих в подъездах, то дерущихся на улице, то одурманенных наркотой. Именно таким образом ставят на учет 90 процентов подопечных Ольги Данилиной. Еще 10 процентов — подростки, которые попадают в поле зрения полиции по ходатайству образовательных учреждений (школы жалуются, что с ними нет никакого сладу, направляют их в ПДН). В Северо-Западном округе столицы (одном из самых небольших в Москве) из общего числа стоящих на учете 28 человек не учатся и не работают, 25 из них окончили 9-й класс, 3 — не получили основного общего образования.

"Эти подростки,— говорит подполковник Данилина — из разных семей. Есть неблагополучные, где родители пьют и сами не работают, есть из вполне состоятельных семей — и среднего достатка, и выше. Но общая черта у всех: родители, ссылаясь на занятость, личные проблемы, тяжелое материальное положение, не хотят, не могут, не умеют заниматься своими детьми. И почти все считают, что воспитывать должны школа и полиция".

Ольга Данилина рассказала историю одного такого подростка. Саша числится в 9-м классе одной из школ. С прошлого учебного года в школу не ходит. Объясняет это тем, что учиться не хочет, ничего на уроках не понимает. Он постоянно конфликтует с учителями и с одноклассниками. Сидит дома, присматривает за малолетними детьми старшей сестры, вечерами гоняет в футбол или играет в компьютерные игры. Говорит, что хочет устроиться на работу. Сотрудники ПДН предлагали ему много вариантов, давали направления, но он всегда отказывался.

О ребятах, стоящих на учете, рассказывает Ольга Данилина, ПДН сообщает в районные комиссии по делам несовершеннолетних при муниципалитетах. Вместе с полицией члены комиссий пытаются помочь подросткам, например ищут возможности трудоустройства, перевода в другие школы и т.д. Но это не всегда удается. Раньше было проще перенаправить ребят в колледжи, где они получали рабочие профессии. Сейчас там требуется документ о сдаче ОГЭ. Сдавать же надо 4 предмета — это далеко не каждый из "контингента" потянет. Но главное — у большинства уже нет охоты учиться. Бывали случаи, когда сотрудники ПДН устраивали такого в колледж, он все равно на занятия не ходил, а потом забирал документы.

Некоторые подростки просто тянут время до призыва в армию — и для кого-то это хороший выход. Ольга Данилина утверждает, что знает одного такого парня: после 11-го класса не поступил ни в вуз, ни в колледж, пошел в армию и, отслужив, пришел в УВД СЗАО, попросился на работу, состоял в патрульно-постовой службе, сдал ЕГЭ, поступил и окончил Институт МВД, сейчас служит в полиции.

Что на это сказать? Да только одно: очень хочется Ольге Данилиной верить.

 

Плоды "массовизации"

 

Ярмарки вакансий обнадеживают, но помогают далеко не всем

Фото: Сергей Коньков/ТАСС


У старшей группы "лишних людей" другие проблемы. Константин Лайкам, заместитель руководителя Федеральной службы государственной статистики, считает, что проблема кроется в образовании, не ориентированном на рынок труда (см. "Прямую речь").

Казалось бы, человек поступает в техникум или вуз, учится, получает профессию и диплом, который должен защитить его, обеспечить дальнейшую карьеру. Не тут-то было. Среди тех, кто не учится и не работает, 534 тысячи человек имеют среднее профессиональное образование. 292 тысяча — люди с вузовскими дипломами (это данные Росстата за 2017 год).

Эксперты отмечают, что в развитых странах профессия — гарантия уверенного будущего. У нас тоже так было, когда российская экономика росла на нефтяных доходах. И считалось, если человек получил диплом — он не пропадет. В те тучные времена число вузов росло как на дрожжах. Произошла, как говорят эксперты, "массовизация" высшего образования. Когда наша экономика прекратила расти, дипломированные молодые специалисты оказались не нужны. Но машина профессионального образования продолжает ковать кадры.

Анна Зудина, научный сотрудник Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ, объясняет:

— Сегодня диплом колледжа или вуза не защищает молодых людей, напротив, увеличивает вероятность их попадания в категорию "ни-ни". Все больше молодых специалистов испытывают трудности с поиском рабочего места.

К сожалению, статистические исследования не позволяют отделить влияние качества образования от собственных способностей молодых людей. Но очевидно, что сейчас вузовский диплом перестал быть для работодателей сигналом, обеспечивающим успешный прием на работу выпускника колледжа или вуза.

В последние годы Рособрнадзор серьезно почистил систему высшего образования, многие вузы-помойки, выдававшие фальшивые дипломы, ликвидированы. Но, видимо, качество подготовки специалистов даже в государственных вузах оставляет желать лучшего. Так считает, например, Елена Авраамова:

— В докризисные времена у нас бурно развивалась сеть вузовских филиалов. Бум высшего образования проявился не в качестве подготовки кадров, а в их количестве. Абитуриенты поступали в филиалы госвузов, но выходили с неконкурентоспособным образованием. Представьте, в небольших городах учили на менеджеров, социологов, конфликтологов... Не нужны там такие специалисты, нет для них рабочих мест. Но это обеспечивало заработки преподавателям. Между тем, по нашим наблюдениям, сейчас в моногородах нет спроса даже на инженерные дипломы — производства сворачиваются. Что уж говорить о гуманитариях...

По словам Елены Авраамовой, выходы для молодых людей из этой ситуации возможны, но сильно ограничены. Например, можно поменять профессию: у нас в начале нулевых была создана система дополнительного профессионального образования. Правда, сейчас из-за резкого падения спроса она сворачивается. К тому же услуги дополнительного образования, как известно, платные. И не ясно, кто будет платить за переквалификацию людей, недавно окончивших вузы: у работодателей денег нет, у неработающей молодежи — тем более.

В службу занятости молодежь идет неохотно. Зарегистрироваться — значит сесть на пособие по безработице. Сейчас это от 720 до 4900 рублей. Ходить туда, отмечаться регулярно, а то и ехать в райцентр — да ну его! Так, глядишь, где-то найдется разовая подработка, где-то временная работа без договора. Как-нибудь проживут...

 

Невидимая армия


По данным зарубежных исследователей, в ЕС расходы на молодежь "ни-ни" составляют около 1 процента европейского ВВП, или 200 млрд евро. Это и содержание специальных служб, и пособия по безработице, и обучение, и переобучение... Конечно, полностью с проблемой не справляются нигде. И всегда найдутся те, кто просто не хочет ни учиться, ни работать, хотя их не так много.

Эксперты, с которыми говорил "Огонек", не знают, сколько наше государство тратит на "лишних людей" — никто этого и не считает. "Ни-ни" не нужны стагнирующей экономике. Нужны ли они цифровой, роботизированной? Вопрос, похоже, риторический. Сейчас у нас никто не может толком сказать, сколько вакансий на рынке труда. Мы гордимся нашей низкой безработицей — "каких-то" 4 млн человек, по данным Минтруда. Почти 2 млн людей из категории "ни-ни" в этой ведомственной статистике никак не отражены — они не считаются. И значит, государство их просто не видит.

Это легко: нет людей — нет проблемы...

 

Александр Трушин

Источник:https://www.kommersant.ru/

Опубликовано в Общество

Воскресенская городская прокуратура проверила исполнение природоохранного законодательства МУП «Специализированное коммунальное хозяйство», занимающегося сбором и транспортировкой твердых коммунальных отходов.

Установлено, что организация осуществляла незаконное складирование отходов на территории предприятия.

По результатам проверки Воскресенская городская прокуратура возбудила в отношении должностного лица организации дело об административном правонарушении, предусмотренном ст. 8.2. КоАП РФ (несоблюдение экологических и санитарно-эпидемиологических требований при обращении с отходами производства и потребления, веществами, разрушающими озоновый слой, или иными опасными веществами).

Рассмотрев административный материал, территориальное подразделение Роспотребнадзора по Московской области привлекло виновное лицо к административной ответственности и оштрафовало.

Генеральному директору организации прокуратура внесла представление. Однако в установленный законом срок нарушения устранены не были.

В связи с этим Воскресенская городская прокуратура обратилась в суд с иском об обязании организации освободить земельный участок от отходов.

Вступившим в законную силу решением Воскресенского городского суда исковые требования прокуратуры удовлетворены.

Фактическое исполнение судебного решения находится в прокуратуре на контроле.

 

Источник:http://mosoblproc.ru/news/

Опубликовано в Новости
« Апрель 2018 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30